Тихо постучался я въ дверь. -- "Кто тамъ?" раздался изъ дачи свѣжій и звонкій женскій голосъ. Я отвѣчалъ какъ въ романѣ: -- "Впустите озябшаго и утомленнаго путника." -- "Боже мой! это голосъ Ивана Александровича!" закричалъ какой-то мужчина за дверью.-- "Неужели это голосъ Сережи Пигусова?" крикнулъ и я въ свою очередь. Затѣмъ дверь распахнулась настежь и чьи-то юношескія сильныя объятія сжали мою персону такъ, что я чуть не вскрикнулъ.-- "Правда ли, что ты женился, Сережа?" спросилъ я моего молодого пріятеля.-- "А вотъ представляю тебѣ мою жену", отвѣчалъ онъ.-- "Вѣра, это Иванъ Александровичъ Ч--р--к--въ, петербургскій туристъ, всегдашній поощритель моихъ прошлыхъ шалостей".

-- Послѣдней шалости твоей я однако поощрять не намѣренъ, возразилъ я хозяину, едва-едва собравъ свои запутанныя мысли.-- Жениться хорошо и похвально, но въ октябрѣ жить на дачѣ и заставлять свою молодую жену жить на дачѣ...

-- Я люблю дачу, онъ для меня живетъ на дачѣ, перебила хозяйка, внимательно посмотрѣвъ мнѣ въ лицо своими глазками. Супруга Сережи съ перваго разу понравилась мнѣ необыкновенно; ее нельзя было назвать красавицей, но умъ, веселость и благородная смѣлость ярко изображались во всей ея фигурѣ, чрезвычайнолегкой, гибкой и стройной ( suelte, прибавила, бы Четорыгинъ.)

Бѣдняжка сидѣла въ тепломъ салопѣ, потому что въ комнаткѣ было больше чѣмъ холодно. Мы оба любимъ дачу, улыбаясь повторила она.

-- Полно, Вѣра, смѣясь сказалъ Сережа Пигусовъ. Передъ Ч--р--к--ж-вымъ скрываться нечего, для петербургскаго туриста никакихъ тайнъ не существуетъ. Живемъ мы на дачѣ оттого, что переѣхать не на что, а переѣхать не на что оттого, что я женился наперекоръ брату, Вѣра же вышла замужъ вопреки теткѣ и прочимъ знатнымъ родственникамъ. Родственники держатъ насъ въ блокадѣ, мы же выдерживаемъ блокаду, и, кажется, не совсѣмъ недовольны своимъ положеніемъ. Какъ водится въ подобныхъ случаяхъ, обѣ стороны и правы и неправы въ одно время. Будь намъ съ Вѣрой по тридцати, а не по двадцати лѣтъ, мы не мерзли бы въ пустой дачѣ, но за то не имѣли бы удовольствія жить вмѣстѣ и идти по жизненному пути рука объ руку... Что же дѣлать -- свѣтъ такъ уже созданъ, во всемъ свое дурное со своимъ хорошимъ, и, можетъ быть, не одинъ великолѣпный господинъ, сидя передъ блестящимъ каминомъ, завидуетъ нашей цыганской жизни на холодной дачѣ *скаго Острова.-- Тутъ влюбленные голубки улыбнулись другъ другу и составили оба чрезвычайно милую группу. Навѣрно имъ обоимъ не было холодно въ это время. Я покачалъ головою, собрался было сказать нѣчто весьма умное, но не сказалъ, а вмѣсто того подалъ обѣ руки супругамъ и радостно принялъ ихъ приглашеніе пообѣдать вмѣстѣ съ ними.-- Однако, Иванъ Александрычъ, сказалъ мнѣ Сережа, не дурно будетъ, если я проведу тебя въ мою комнату и дамъ тебѣ надѣть мѣховые дорожные сапоги. Шубу лучше сними, я дамъ тебѣ кое что поудобнѣе шубы... и мы оба, смѣясь и подталкивая другъ друга, удалились въ крошечную, страшно холодную свѣтелку, какія обыкновенно бываютъ на верху скромныхъ дачъ. Новой Деревни, Чорной Рѣчки, *го и другихъ острововъ.

-- Ну, любезный мой Сережа, сказалъ я, перемѣняя обувь и натягивая на правую ногу мѣховой дорожный сапогъ, не выломиться тебѣ никогда отъ твоей упорной молодости.

-- За которую ты же самъ не разъ хвалилъ меня, перебилъ Пигусовъ. (Просимъ читателя припомнить нашъ фельетонъ о положительномъ человѣкѣ.)

-- Все это такъ, другъ мой, но на этотъ разъ уже не хватилъ ли ты слишкомъ далеко? Вѣдь морозы наступятъ черезъ недѣлю.

-- А завтра каминъ готовъ будетъ. Хозяинъ уже ухаживаетъ за нами, какъ нельзя лучше.

-- Да что же вы будете ѣсть, сумасшедшіе?