Я же, поглядѣвъ на данный мнѣ образчикъ, отбросилъ графа Монте-Кристо съ такими словами: "Такъ не издаютъ порядочныхъ книгъ, г. книгопродавецъ. Самый плохой изъ русскихъ писателей оскорбится, если его твореніе выйдетъ въ свѣтъ на такой грязной бумагѣ, съ такими отвратительными опечатками! Можно издать книгу на оберточной бумагѣ и получить рубль на рубль, только публика по второй разъ не захочетъ покупать подобной книги, а издатель потеряетъ ея довѣріе на все будущее время. Не всегда быстрая выгода ведетъ къ успѣху, вспомните про сапожника въ "Мертвыхъ Душахъ" Гоголя! На первыхъ сапогахъ онъ собралъ много, да сапоги лопнули черезъ недѣлю, и выбранили его покупатели постыднѣйшимъ образомъ. И сталъ онъ пить съ горя, жалуясь на то, что акуратные Нѣмцы не даютъ хода русскому ремесленнику. Что вы себѣ ни говорите, а романа я не издаю на вашихъ условіяхъ. Каково бы ни было литературное произведеніе, съ нимъ надо обращаться честно и почтительно. Прощайте, г. книгопродавецъ, авось найдутся другіе покупщики для "Агатона и Юліи".
Но судьба рѣшила иначе -- не суждено было мнѣ въ этотъ день найдти покупщика для романа "Агатонъ и Юлія". Сумерки уже начинали находить на улицы, когда я пошолъ въ слѣдующій магазинъ, влача за собой тяжолую рукопись. Въ сказанномъ магазинѣ, сколько могъ я замѣтить съ перваго раза, преобладалъ духъ суровости крайне оригинальной и ничѣмъ не объяснимой. Вѣроятно, конторщики и сидѣльцы были голодны, и потому злы, какъ всякій человѣкъ передъ обѣдомъ. На мой поклонъ, при входѣ, мнѣ никто не отвѣтилъ, вопросы мои возбуждали одни любопытные взгляды, но невѣжливое молчаніе не прерывалось.-- "Да скажете ли вы мнѣ наконецъ, гдѣ хозяинъ?" вскричалъ я, потерявъ терпѣніе.--"Я хозяинъ!" грозно и сумрачно отвѣчалъ мнѣ господинъ среднихъ лѣтъ, съ физіономіей до того угрюмой, неучтивой" непривѣтливой, что я, оглядѣвъ ее внимательно, подумалъ было:-- "А ужь не уйдти ли поскорѣй изъ этого дикаго магазина?"
-- Я принесъ съ собой рукопись романа, однако сказалъ я, подумавъ и ощутивъ охоту къ наблюденіямъ.
-- Чево-съ? протяжно сказалъ господинъ среднихъ лѣтъ, даже не привставъ съ своего мѣста.
-- Мнѣ поручено продать вамъ романъ въ двухъ томахъ.
-- Чево-съ? повторилъ книгопродавецъ насмѣшливо.
-- Подъ названіемъ "Агатонъ и Юлія". Изданіе должно быть опрятное.
-- Чево-съ?! опять сказалъ хозяинъ лавки съ крайней суровостью.
Я не принадлежу къ людямъ очень-смирнымъ, о томъ вѣроятно ты уже знаешь, читатель! Самъ я не затрогивалъ никого, во всю мою жизнь, но мнѣ на ногу никто еще не наступалъ безнаказанно. Совершенно вспыливъ, я ударилъ въ землю своимъ дорожнымъ посохомъ и грозно подойдя къ господину среднихъ лѣтъ, сказалъ, глядя ему въ глаза: -- извольте быть внимательнымъ, когда съ вами говорятъ о дѣлѣ!
Мрачный господинъ поднялся съ своего мѣста и, не глядя на меня, отвернулъ листокъ рукописи. "Такихъ романовъ не издаемъ-съ, сказалъ онъ нехотя. Всякая баба накатаетъ тетрадь,-- а ты поди печатай!" прибавилъ онъ усмѣхнувшись.