Еще драматическій фельетонъ или разговоръ о тщетной попыткѣ Василья Игнатьевича сблизить свое блестящее общество съ артистическимъ кругомъ города Петербурга.
ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.
Иванъ Александровичъ Ч--к--въ, "авторъ "Замѣтокъ Петербургскаго Туриста". Одѣтъ онъ великолѣпно, въ бѣломъ галстухѣ и жолтыхъ перчаткахъ.
Василій Игнатьевичъ, хозяинъ дома, тотъ самый, у котораго въ прошломъ январѣ подмѣнены были визитныя карточки. Богачъ страшный, но добрякъ великій.
Евгенъ Холмогоровъ, жрецъ великосвѣтскости, пузатый и плѣшивый господинъ несовсѣмъ изящнаго вида, заслуживающій вниманія; но совершенно сбитый съ толку страстью къ высокому тону.
Мѣсто дѣйствія -- гостиная Василія Игнатьевича, послѣ ваттнаго раута, на который опоздалъ Ч--р -- к -- ж -- въ. Ночь.
Иванъ Александровичъ. Жаль, жаль, что Брандахлыстова продержала меня до этой поры. Сумасшедшая баба, а романъ ея пренегодный. Нѣтъ, больше меня не поддѣнутъ госпожи сочинительницы! Никогда не буду присутствовать при чтеніяхъ. Я хотѣлъ бы я поглядѣть на всю сцену. ( Смѣется.)
Василій Игнатьевичъ. Тебѣ все смѣхъ, беззаботная голова. Я о себѣ не жалѣю -- раутъ не удался, вотъ и вся исторія. Но наши артисты и литераторы погибли въ общемъ мнѣніи. Что скажетъ о нихъ Антонъ Борисычъ? Какъ жалѣю я, что пригласилъ Дарью Савельевну! Ида Богдановна пойдетъ трубить... она поняла мистификацію.
Евгенъ Холмогоровъ. Это не мистификація -- это шалость дурного тона. Я всегда говорилъ, что твои друзья не знаютъ обычаевъ порядочнаго общества.
Иванъ Александровичъ. Отвяжись ты отъ меня, франтъ эфіопскій. (Хохочетъ.) И поэтъ Копернаумовъ выпилъ всенародно стаканъ водки?