А между тѣмъ ей ли, моей ли милой Танѣ, слѣдовало положить конецъ существованію мною оплакиваемой шубы? Облѣзшій мой енотъ участвовалъ въ перемѣнѣ всей участи нашей за три дна до свадьбы. Дѣло происходило въ часъ ночи. Таня провожала меня до дверей квартиры, я надѣвалъ шубу и посылалъ невѣстѣ нѣжное прощаніе, когда передъ нами вдругъ очутился сѣдовласый господинъ почтеннаго вида, совершенно похожій на нотаріусовъ, которые приносятъ свадебный контрактъ на сцену Александринскаго Театра во всѣхъ комедіяхъ и драмахъ, переведенныхъ съ французскаго. Старичекъ поглядѣлъ на насъ очень внимательно, и ласково поклонился намъ, съ разу угадавши, что видитъ передъ собою жениха и невѣсту. Таня присѣла передъ нимъ совершенно такъ, какъ присѣдаетъ m-me Віардо въ "Сомнамбулѣ", послѣ подписанія брачнаго договора съ Эльвиномъ, ревнивымъ, богатымъ, свирѣпымъ Эльвиномъ.-- "Я, конечно, имѣю честь говорить съ Татьяной Владиміровной ***?" спросилъ старичекъ, обращаясь къ ней. Милая дѣвушка такъ сконфузилась, что могла только кивнуть головою, не догадавшись просить гостя въ комнаты.-- "Я пришолъ къ вамъ съ пріятнымъ извѣстіемъ отъ дядюшки вашего", добавилъ таинственный посѣтитель.-- "Моего дяди нѣтъ болѣе на свѣтѣ," возразила Таня, "онъ улетѣлъ на воздушномъ шарѣ и пропалъ безвѣсти!" -- "Вы ошибаетесь, ласково сказалъ гость; вашъ дядинька, благополучно совершивъ воздухоплаваніе, отбылъ инкогнито въ Калифорнію, откуда и посылаетъ вамъ въ подарокъ два мильона, векселями на Родшильда и Штиглица." Тутъ только догадался я снять свою шубу и просить незнакомца въ гостиную. На утро векселя были получены, мы съ Таней радовались, по умѣренно. Намъ было не до векселей, мы боялись, чтобы хлопоты по денежнымъ дѣламъ не принудили насъ отложить свадьбу на нѣсколько дней. Обоимъ намъ было не до денегъ. Свадьбы однако не отложили, она совершилась благополучно; объ этомъ ты хорошо знаешь, Буйновидовъ, потому что за ужиномъ твоя милость говорила намъ рѣчь на испанскомъ языкѣ. Отчего на испанскомъ? и когда ты зналъ испанскій языкъ? Рѣчь однако весьма удалась, и Лызгачовъ горько плакалъ, слушая ее. А послѣ рѣчи, я надѣлъ свою древнюю шубу и увезъ молодую жену въ Hôtel des Princes, гдѣ провели мы нашъ медовый мѣсяцъ, за неимѣніемъ другой квартиры.
Прошолъ медовый мѣсяцъ, прошли еще мѣсяцы. Все измѣнилось и процвѣло вокругъ Ивана Александрыча; съ полученіемъ огромнаго богатства, онъ будто измѣнился, подобно Протею. По крайней мѣрѣ всѣ до тѣхъ поръ не удостоивавшіе словомъ скромнаго туриста вдругъ воспылали любовью къ нему самому, къ его семейству, къ его сочиненіямъ, къ его друзьямъ, даже къ его странностямъ. Кругъ моего знакомства такъ же распространился, какъ моя квартира, всѣ за мной ухаживаютъ, всѣ мнѣ угождаютъ, всякій зоветъ меня на балъ, всякій вмѣняетъ мнѣ въ заслугу то обстоятельство, что у жены моей два мильона чистаго капиталу. И насъ обожаютъ, и насъ носятъ на рукахъ, и насъ посѣщаютъ усердно, какъ будто бы отъ двухъ мильоновъ, сейчасъ упомянутыхъ, хоть малѣйшая крупица можетъ попасть въ кошелекъ новыхъ нашихъ поклонниковъ! И сами эти поклонники знаютъ, что имъ не достанется даже полу-крупицы, а между тѣмъ всѣ цѣнятъ Ивана Александрыча, льстятъ Ивану Александрычу, считаютъ за честь побывать на вечерѣ у Ивана Александровича.
При такихъ-то условіяхъ, казалось бы, и слѣдовало жить моей старой шубѣ! Съ того дня, какъ моя Таня разбогатѣла, шубы моей уже никто не преслѣдовалъ насмѣшкою! Всякій зналъ, что этотъ жолтобурый енотъ прикрываетъ плеча мильонера, и зная это, какъ будто ощущалъ уваженіе ко всѣмъ енотамъ жолтобураго цвѣта! Таковъ человѣкъ вообще, и петербургскій человѣкъ въ особенности! Уже три года никто не издѣвался надъ моей верхней одеждою, какъ будто бы она вновь обросла мѣхомъ въ эти три года, какъ будто бы ея краса могла возвыситься оттого, что она облекаетъ человѣка, дающаго хорошіе обѣды! Какъ бы то ни было, настало золотое время для моей шубы, но не дано было ей воспользоваться этимъ временемъ! Изъ міра похвалъ, уваженія, блеска и роскоши, ее выкинули вонъ съ отвращеніемъ, и кто же выкинулъ? та самая женщина, которая знала и любила мою шубу въ самый темный періодъ ея существованія!
Но довольно, довольно, глаза мои наполнились слезами. Раздѣли мое горе, пустынникъ Буйновидовъ, раздѣли его, и береги собственную, безобразную шубу. Не ввѣряйся женщинѣ, даже любимой женщинѣ, и выше всѣхъ женщинъ свѣта умѣй ставить своего вѣрнаго десятилѣтняго друга, хотя бы этотъ другъ былъ не человѣкомъ, а скромной енотовою шубой!
VIII.
Петербургскія рестораціи и попытка гастрономическаго нововведенія.
Нѣтъ, любезный мой Брандахлыстовъ, я не могу сносить долѣе претензій иностранцевъ-портныхъ, иностранцевъ-магазинщиковъ, иностранцевъ-парикмахеровъ, иностранцевъ-поваровъ: за кого они насъ принимаютъ и по какой причинѣ эта пестрая братія считаетъ свою публику, нашу петербургскую публику, за какихъ-то смердовъ, taillables et corvéables à merci et miséricorde? Моторыгинъ въ два обѣда задолжалъ французу Гомару пятьдесятъ цѣлковыхъ; конечно, Моторыгинъ уродъ и мотъ, но какова же цѣна -- пятьдесятъ цѣлковыхъ за два обѣда? Желая соблюсти экономію, я велѣлъ выворотить свое пальто, и портной Микъ-Покстъ, изъ Лондона, прибавилъ мнѣ на счетъ двадцать три рубля серебряной монетою. Вчера мы съ Таней заѣхали въ магазинъ Юнглинга, и я провелъ тамъ часъ, хохоча какъ сумасшедшій и въ конецъ оскорбляя гордыхъ сидѣльцевъ въ пиджакахъ.-- "Что стоитъ эта стклянка духовъ?" спрашивалъ я; -- мнѣ говорятъ: "три цѣлковыхъ" -- "Отчего же въ Гостиномъ Дворѣ она вшестеро дешевле?" -- На это мнѣ отвѣтили только пожиманіемъ плечъ. Я взялъ маленькую книжечку для визитныхъ картъ, изъ простой кожи, съ полоской стали, спросилъ о цѣнѣ и узналъ, что она стоитъ восемь рублей серебромъ. При папиросахъ съ сюрпризами я могу gratis получить такую книжечку. Флаконъ изъ зеленаго стекла съ какимъ-то винограднымъ листомъ изъ листка бронзы стоитъ осьмнадцать рублей, кукла изъ новаго дрянного фарфора въ палецъ величиною цѣнится двадцать пять, когда я могу у Палацци или Мейера купить за эту цѣну вещь старой саксонской мануфактуры. Все это я сказалъ въ магазинѣ Юнглинга, и у сидѣльцевъ напомаженные волосы поднялись дыбомъ. Если бъ имъ дать власть, они посадили бы меня въ темницу и обременили бы цѣпями. Какъ! презрѣнный покупатель въ фуражкѣ, жалкій петербургскій бродяга -- думали они -- смѣетъ оспоривать наши цѣны и осуждать фирму безсмертнаго нашего патрона, столько лѣтъ обиравшаго русскую публику! Какъ стѣны не обрушатся на него за такую дерзость, почему стража сейчасъ не возметъ его и не поведетъ на сожженіе? Но несмотря на взгляды сидѣльцевъ, высказывавшіе мнѣ всѣ эти горькія выраженія, я не купилъ ничего, насмѣялся надъ дорогими цѣнами, сказалъ, что одни дураки способны даромъ бросать деньги по подобнымъ магазинамъ, и уѣхалъ съ Танею, довольный своей смѣлостью.
Вотъ, любезный мой Андрей Кондратьичъ, о какихъ ужасахъ слѣдовало бы подумать всѣмъ намъ, петербургскимъ путешественникамъ! А мы о нихъ нисколько не думаемъ и продолжаемъ кидать деньги, не считая, по прихоти monsieur Гомара, джентльмена Пик-Покета и нѣмца Юнглинга. У насъ четверть хлѣба стоитъ три цѣлковыхъ, а ты у своего парикмахера платишь три цѣлковыхъ за бѣлый галстухъ, или скорѣе бѣлую тряпочку, и издержавши такимъ образомъ четверть ржи, весело ѣдешь на свадьбу Прыщова, ѣшь мороженое, пьешь теплое шампанское и забываешь плута, содравшаго съ тебя три порядочныхъ куска серебра за тряпочку, годную для одного раза! И ты даже не скажешь на другое утро пріятелю: "Пожалуйста, не покупай бѣлыхъ галстуховъ у такого-то живодера!" Безумная трата денегъ до того ужь сдѣлалась для насъ обычнымъ дѣломъ, что даже вопіять противъ нея какъ-то совѣстно.
Но болѣе всего, милый Брандахлыстовъ, мучатъ и терзаютъ меня рестораторы, модные рестораторы; а впрочемъ кто изъ рестораторовъ не считаетъ себя моднымъ! Эти господа рѣшительно глядятъ на всякаго петербургскаго человѣка, какъ на богатѣйшаго обжору, не знающаго цѣны деньгамъ и глупаго до необъятности. Придите-ка къ нимъ и спросите, какъ бы отобѣдать чище и подешевле.... Я думаю, при такомъ вопросѣ сами стѣны затрясутся, хозяинъ впадетъ въ припадокъ истерическаго хохота, бильярдные игроки, съ кіями въ рукахъ, сбѣгутся на васъ смотрѣть, и испареньи въ бѣлыхъ своихъ хитонахъ начнутъ выглядывать на васъ изо всякой щели, подобно тараканамъ. Затѣмъ васъ бросятъ и подадутъ вамъ вчерашней говядины съ соусомъ изъ какихъ-то щепокъ. За то, если въ ресторацію придетъ партія молодыхъ людей, стремящихся пообѣдать по дружески, такъ какъ мы, бывало, обѣдали въ дни юности, съ безконечнымъ смѣхомъ и остротами въ родѣ лызгачовскихъ, какъ ихъ встрѣтитъ, какъ ихъ угостятъ и какъ ихъ обдерутъ при уходѣ!-- "Messieurs желаютъ обѣдать по особой картѣ; j'ai ce qui faut à messieurs. Я самъ позабочусь. чтобх все было на славу. У меня есть козлёнокъ, протухшій въ уксусѣ"; мы подадимъ вамъ цыплятъ, вкусомъ похожихъ на смоченную въ молокѣ паклю, но зато они въ орѣхъ величиною. Бутылкинъ вчера изволилъ скушать восемь паръ этихъ цыплятъ и остался доволенъ. Обѣдъ обойдется по восьми рублей съ персоны, будутъ трюфли à la serviette. Винъ я тутъ не включаю, за вина пойдетъ особая плата, я самъ выдамъ вино, какое нужно, и велю первому буфетчику, чтобъ онъ разливалъ шампанское. Составляйте же menu, господа, мнѣ вамъ нечего рекомендоваться, меня знаютъ въ Петербургѣ, какъ знали въ Парижѣ и Лондонѣ!"
Сколько разъ, любезный другъ, присутствуя на подобныхъ обѣдахъ, я съ особеннымъ нетерпѣніемъ ждалъ часа расплаты, и въ этотъ вожделѣнный часъ смотрѣлъ на каждаго изъ наѣвшихся господъ съ особливымъ вниманіемъ. Минута расплаты въ модныхъ тавернахъ есть глубоко-знаменательная минута для наблюдателя столичныхъ нравовъ! Какъ блѣднѣетъ и кусаетъ губы вонъ тотъ плѣшивый блондинъ направо, узнавъ, что изъ его тугонабитаго бумажника надо отпустить крупную ассигнацію и еще приложить къ ней двѣ "канарейки!" Какъ беззаботно разглядываетъ картины на стѣнахъ вонъ этотъ курчавый витія, уже три мѣсяца не имѣвшій въ своемъ кошелькѣ болѣе пяти рублей разомъ! Съ какой любезностью сидящіе близъ меня два вивёра адресуются къ богатенькому мальчику на концѣ стола, объясняя, что они вчера проигрались, и не ночевали дома, остались безъ копейки въ карманѣ.... безъ копейки, mon Dieu! какое забавное, непривычное и пріятное положеніе! Но куда же направляется изящный Ѳсофилъ Моторыгинъ, такъ громко напѣвая новую арію изъ "Трубадура"? Голосъ его слабо раздается изъ бильярдной, потомъ смолкаетъ -- и все кончено, и нѣтъ болѣе Моторыгина, и длинное пальто его уже снято съ вѣшалки.-- "Улизнулъ! улизнулъ!" произноситъ киникъ Буйновидовъ, въ двадцатый разъ уплачивая écot Моторыгина, потому что нашъ мизантропъ ни за что не выдастъ пріятеля! Наконецъ всѣ счеты покончены, самъ я, нахмуря брови, уже успѣлъ внести деньги за двухъ полузнакомыхъ мнѣ львовъ, содержатель удовлетворенъ, прислуга получила свой скромный гонораръ, тяжкая минута миновалась, лица просвѣтлѣли, грудь каждаго отраднѣе вздымается, блѣдность пропала. Откуда же взялись эти вздохи, это напряженное веселіе, эти аріи фальшивымъ голосомъ, эта блѣдность и эта тревога? Неужели мы всѣ такъ бѣдны, что не можемъ платить за вино и вкусный обѣдъ9 Нѣтъ, мы не бѣдны, но вкусный обѣдъ и вино непомѣрно дороги Средства самого Креза не въ состояніи выдержать подобныхъ расходовъ всякій день, а между тѣмъ не малая часть столичнаго юношества ежедневно бываетъ въ модныхъ рестораціяхъ, покрывая себя долгами и дѣлая заемныя обязательства для того, чтобъ не обѣдать безъ трюфлей!