-- Тысячу готовъ выполнить, и сегодня же.
-- Возьми меня съ собой путешествовать.
Тутъ я задумался. Халдѣева я давно зналъ за отличнаго товарища. весельчака; вечера нашего "злостнаго банкрота" (когда нибудь я разскажу, почему Халдѣева мы называли банкротомъ) отличались веселіемъ (иногда на нихъ пропадали серебряныя ложки за ужиномъ, но это уже касалось одного хозяина -- компанія точно собиралась немного смѣшанная), однимъ словомъ я чтилъ и любилъ моего гостя, готовъ былъ бы ѣхать съ нимъ хоть въ Японію, а между тѣмъ не могъ рѣшиться взять его въ свои попутчики для краткаго путешествія по Петербургу! Дѣло въ томъ, что въ нравѣ Халдѣева не было ничего тихаго, мечтательнаго, склоннаго къ созерцательнымъ наслажденіямъ жизни; короче сказать, для моихъ экспедицій онъ казался товарищемъ безполезнымъ. Халдѣевъ любилъ шумъ, крики, оторванныя фалды, споры игроковъ за бильярдомъ,-- онъ всегда останавливался на улицѣ, если двѣ собаки грызлись или двое прохожихъ начинали сильно толкать другъ друга. На его черепѣ сильно была развита шишка ратоборства (bosse de combativité); въ Москву онъ ѣздилъ нарочно для медвѣжьей травли или пѣтушинаго боя. Какимъ образомъ мои тихія странствованія, мои идиллическія приключенія могли занять собой Халдѣева? Думая обо всемъ этомъ, я чуть было не дошолъ до невѣжливаго отказа, но еще разъ раскинувши разумомъ, вымолвилъ почти противъ воли: -- "Ну, банкротъ Халдѣевъ, двинемся въ путь, только чуръ, вести себя смирно!"
Радость моего гостя не можетъ быть выражена словами. Онъ назвалъ меня величайшимъ изъ всѣхъ туристовъ, когда либо жившихъ на свѣтѣ; разъ двадцать пожалъ мою руку; сдѣлалъ три пируэта; надѣлъ длинное пальто и произнесъ: "Эхъ, кабы теперь пришли Пайковъ да Антоновичъ... ужь задали бы мы съ тобой такой фестонъ, что вся улица подверглась бы трепету."
-- Стой, стой, стой, Халдѣевъ! возразилъ я не безъ важности. Рѣшаясь путешествовать со мною, забудь о фестонахъ и о поверганіи въ трепетъ своихъ сосѣдей! Все хорошо въ свое время и пиры твои исполнены прелести, но во время моихъ путешествій по Петербургу, не должно происходить ничего шумнаго, ничего возбуждающаго чужое вниманіе. Я оттого и медлилъ соглашаться на твою просьбу, что зналъ твои вкусы; но теперь, отдавшись въ мои руки, ты долженъ исполнять всѣ мои предписанія.
-- Готовъ, готовъ, я шутилъ только...
-- Итакъ, во первыхъ, сколько съ тобой денегъ?
-- А кто ихъ считалъ? простодушно отвѣтилъ Халдѣевъ, вынимая туго набитый бумажникъ. Безъ денегъ кто путешествуетъ? оттого я и забралъ съ собой всѣ наличныя. Знаешь по латыни: кно ускве тандемъ.
Онъ хотѣлъ сказать: omnia тесит porto.
Я вынулъ изъ бумажника ассигнацію въ рубль серебромъ и далъ ее Халдѣеву, бумажникъ же передалъ Танѣ съ просьбой спрятать до нашего возвращенія.