Затѣмъ я то же сдѣлалъ съ своимъ бумажникомъ, вынулъ изъ него рубль и сказалъ спутнику, указавъ на обѣ ассигнаціи: -- "Это намъ на путевыя издержки."

-- Что, что! съ ужасомъ возопилъ попутчикъ: двѣ канарейки, два рубля на всѣ путевыя издержки, на весь день! Татьяна Владиміровна, вашъ мужъ занемогъ! я не туда попалъ, передо мной не другъ мой, не Иванъ Александровичъ!

Мы съ женой засмѣялись, но бумажники тѣмъ не менѣе были спрятаны, и я увлекъ Халдѣева на улицу.

-- Любезный мой банкротъ, сказалъ и ему, когда мы оглядѣлись вокругъ себя и бодро пошли по тротуару, куда глаза глядѣли: дорогой мой пріятель, не для гулянья, не для дружескихъ шалостей, не для пирушекъ въ твоемъ вкусѣ мы сегодня сошлись съ тобою; мы сошлись для путешествія. Чрезвычайно легко, имѣя сотни рублей въ карманѣ, провести день шумнымъ и веселымъ образомъ; но куда при этомъ дѣнется наблюдательность, неожиданность, новость положеній, короче, вся эссенція экспедиціи? Ограничивъ наши издержки до поздней ночи двумя рублями (а при первомъ твоемъ стремленіи брать что-либо въ долгъ, я тебя покидаю), мы, разомъ простясь съ рутиной жизни, перенеслись въ веселое, золотое время нашей беззаботной юности, такъ богатой приключеніями, такъ богатой бѣдностью!... Возьми себѣ въ толкъ.

-- Да, я понялъ понялъ тебя! радостно произнесъ Халдѣсвъ, всегда готовый перескакивать изъ одной крайности въ другую. Рѣчи твои, Иванъ Александрычъ, безподобныя твои рѣчи перенесли меня въ былое, свѣтлое, дорогое время нашей жизни. Не въ богатствѣ счастіе человѣка -- оно въ юношеской свѣжести, въ тепломъ сердцѣ, зоркомъ глазѣ и предпріимчивой независимости! О, верни ко мнѣ то время, когда, начиная мой день съ однимъ рублемъ въ карманѣ, я былъ счастливѣе всѣхъ Лукулловъ земного шара! Я иду за тобой всюду, хотя бы намъ во весь день предстояло питаться однимъ двугривенникомъ. Лучшіе туристы всѣ были бѣдными пѣшеходами; изъ великолѣпныхъ отелей не узнаешь свѣта. Идемъ же, куда ты ведешь меня.

Долго было бы разсказывать читателю въ подробности о всемъ ходѣ нашего путешествія до двѣнадцати часовъ полудня, такой разсказъ одинъ занялъ бы собой триста шестьдесятъ пять фельетоновъ. Я ограничусь только краткимъ обзоромъ, для памяти на будущее время, и потомъ уже перейду къ главнымъ фактамъ веего дня. Въ началѣ нашей экспедиціи, мы посѣтили Толкучій Рынокъ, тамъ свели дружбу съ тремя букинистами и оказали медицинское пособіе одной дамѣ пріятнаго вида, объѣвшейся разныхъ овощныхъ товаровъ во фруктовой лавкѣ. Отъ Толкучаго мы перешагнули къ звѣринцу, гдѣ одинъ изъ прислужниковъ, пріѣхавшій въ Россію вмѣстѣ съ гіеною, сообщилъ намъ подробности своей бурной жизни и познакомилъ насъ со своимъ семействомъ, какъ четвероногихъ такъ, и двуногихъ. Затѣмъ мы провели веселые полчаса въ магазинѣ мадамъ Тирбушонъ, гдѣ насъ напоили кофеемъ gratis; оттуда, неизвѣстно по какому поводу, забрели въ верхній этажъ Пассажа, сдѣлали около трехъ тысячъ папиросъ и познакомились съ нравами многочисленнаго класса петербургскихъ жителей, занимающихся выдѣлкой сигаретокъ на разныхъ фабрикахъ. Между дѣломъ видали великаншу и попросили дозволенія чаще съ нею бесѣдовать. Затѣмъ мы нанимали углы отъ хозяевъ, увидали тамъ человѣкъ до ста никогда нами невиданнаго народа и подружились съ нѣкоторыми изъ числа этой сотни. Потомъ... но уже память моя, отъ изобилія фактовъ, какъ будто покрывается туманомъ. Достаточно будетъ, что въ двѣнадцать часовъ, черезъ три часа послѣ открытія экспедиціи, мы сидѣли адски голодные въ Первой Линіи Васильевскаго Острова, въ гостинницѣ Гейде, далеко, далеко онъ нашихъ родныхъ пенатовъ. Халдѣевъ все время велъ себя восхитительно, отличался веселой неутомимостью и оттого заслуживалъ всякаго поощренія: разсчитывая, что послѣ разныхъ издержекъ въ Пассажѣ, у насъ остается на лицо около полутора рубля серебромъ, я предложилъ другу сыграть партійку на бильярдѣ, позавтракать, а ужь относительно обѣда положиться на игру случая, играющаго такую важную роль во всѣхъ дѣлахъ нашей жизни.-- "Я готовъ, готовъ! радушно отвѣтилъ Халдѣевъ, въ Петербургѣ позавтракать безъ денегъ труднѣй, чѣмъ отобѣдать даромь. Стукнемъ, стукнемъ по боку нашу кассу", добавилъ онъ, любуясь на чистыя, уютныя, скромныя, вновь отдѣланныя въ нѣмецкомъ вкусѣ комнаты гостинницы.

Мнѣ показалось, что я понялъ настроеніе духа, въ какомъ находился мой спутникъ, и оттого я, въ ожиданіи завтрака, ударился въ одну изъ самыхъ моихъ поэтическихъ импровизацій.-- "Читалъ ли ты старые, хорошіе нѣмецкіе романы, другъ мой Халдѣевъ, началъ я:-- напримѣръ, романы Тика, Списа, Спиндлера? Изъ этихъ романовъ я еще въ юности моей почерпнулъ страсть къ тавернамъ и гостинницамъ, не тѣмъ великолѣпнымъ гостиницамъ, гдѣ трактирные герои богатаго званія проѣдаютъ свое имущество, а къ чистымъ, уютнымъ гостиницамъ въ родѣ этой? Читая сцены, въ которыхъ описывается какъ пріѣзжій герой заходитъ въ трактиръ "Голубого Льва" или "Четырехъ Королей" и поджидаетъ своего наперсника, въ отдѣльной комнатѣ, за кускомъ говядины и кружкой рейнвейна, я самъ всегда переносился къ средніе вѣка, въ готическій городъ съ узкими улицами, въ гостиницу "Голубого Льва" или "Бѣлой Лошади". Правду говорилъ одинъ англійскій поэтъ: "Изъѣздивши свѣтъ вдоль и поперегъ, я н6 встрѣчалъ нигдѣ пріема радушнѣе, какъ пріемъ въ гостиницѣ!" Я почти согласенъ съ поэтомъ, хотя очень люблю людей и богатъ друзьями. Не скрою отъ тебя того, что всякій годъ, проѣзжая по Остзейскому Краю, я заживаюсь по днямъ въ нѣкоторыхъ старыхъ городахъ единственно изъ-за гостиницъ. Гдѣ ни будь въ старомъ домикѣ съ высокой кровлей и цифрою "1611 годъ" надъ воротами, за стаканомъ пива, у раскрытаго окна, безъ знакомыхъ, безъ собесѣдниковъ, и счастливѣе всѣхъ туристовъ въ мірѣ! Если ты читалъ старые романы...

-- Я люблю тѣ романы, отвѣтилъ Халдѣевъ: -- гдѣ убиваютъ, жгутъ на кострѣ, похищаютъ дѣвушекъ и разрушаютъ селенія. Описанія разбойничьихъ притоновъ, особенно если тамъ на полу есть пятна крови, мнѣ весьма нравятся. Однакожь, почему до сихъ поръ не несутъ осетрины?

Я глубоко вздохнулъ я сказалъ только:-- Дай-ка сюда твой рубль, почтенный сопутникъ. У меня остался одинъ полтинникъ.

-- Вотъ тебѣ и на! съ ужасомъ вскричалъ Халдѣевъ, а я отдалъ свой рубль мальчикамъ, которые тузили другъ друга въ тоннелѣ Пассажа. Я отдалъ свой рубль для раздѣла между побѣдителемъ и побѣжденнымъ!