-- Развѣ ты не видишь, что это Веретенниковъ? сказалъ я, успокоивая своего сосѣда.
-- Веретенниковъ, надувшій Буйновидова сигарами?
-- Онъ самый.
-- Продавшій банку отъ имбирнаго варенья вмѣсто китайской вазы?
-- Именно, дорогой Халдѣовъ.
-- Отъявленный лгунъ, выдающій себя за великаго путешественника?
-- Да, да, это Веретенниковъ.
-- Тѣмъ болѣе надобно ударить его бутылкой или стуломъ.
-- Оставь его, Халдѣевъ, возразилъ я громко. Истинный мудрецъ долженъ изъ всего извлекать одну пользу. Сиди и уплетай ветчину, да закрой меня своей особой. Я имѣю кой-какіе разсчеты на Веретенникова.
А между тѣмъ господинъ, убивавшій со мною тигровъ на мысѣ Доброй Надежды, продолжалъ восхищать слушателей разсказами, но истинѣ безпримѣрными.-- "Васъ удивляетъ, друзья мои, говорилъ онъ (и вся зала внимала звукамъ его голоса), васъ удивляетъ то обстоятельство, что Иванъ Ч--р--к--ж--н--к--въ, извѣстный писатель, ссудилъ меня своимъ именемъ для подписи подъ "Замѣтками Петербургскаго Туриста." Но, во-первыхъ, онъ получилъ отъ меня за это сто тысячъ луидоровъ векселями на Гопе и вѣнскаго Ротшильда, во-вторыхъ, онъ обязанъ, даже облагодетельствованъ мною, и даже въ гробу не забудетъ услугъ, ему оказанныхъ. Вамъ всѣмъ, мирно сидящимъ здѣсь и пользующимся отличнымъ угощеніемъ нашего добраго хозяина (тутъ толстякъ Веретенниковъ съ чувствомъ пожалъ руку полнаго юноши, распоряжавшагося обѣдомъ), вамъ всѣмъ, здѣсь бесѣдующимъ, и не вообразить себѣ океана событій, катастрофъ, ужасовъ, пережитыхъ мною, Алексѣемъ Веретенниковымъ, въ Индіи, на островахъ Тихаго Оксана, въ степяхъ Африки и на берегахъ озера Макараибо! Въ Индіи встрѣтилъ я Ч--р--к--н--ж--к--ва и тамъ оказалъ ему одну изъ услугъ, истинно-дружескихъ, во вѣки не забываемыхъ Я спасъ изъ горящаго костра и вдову брамина, въ которую Ч--р--к--н--ж--въ былъ влюбленъ съ обычной своею необузданностью, со страстью тигра. Какъ же послѣ этого ему не дать мнѣ своего имени для моихъ "Замѣтокъ"? Не могу же я, замѣчательный учоный, туристъ, изъѣздившій весь міръ, охотившійся за крокодилами на берегахъ сумрачно-таинственнаго Нила, не могу же я подписывать мое имя подъ шаловливыми фельетонами русской газеты! Что сказалъ бы обо мнѣ раджа Брукъ Саравакскій, съ которымъ мы очищали отъ пиратовъ Малайскій Архипелагъ? Что сказалъ бы онъ, узнавши, что Веретенниковъ пишетъ шуточныя статейки? Что подумала бы обо мнѣ королева Помаре и король Камеа-меа, предлагавшіе мнѣ въ своихъ владѣніяхъ весьма важную должность? Такому человѣку какъ я, надо хранить декорумъ, и вотъ почему, вмѣсто обычнаго псевдонима, подъ которымъ невозможно укрыться, я избралъ себѣ имя живого человѣка, Ивана Ч--р--к--ж--к--ва, такъ много мнѣ обязаннаго!"