Едва нашъ толстякъ кончилъ рѣчь и отеръ салфеткой свое широкое, бѣлое лицо, какъ со всѣхъ сторонъ посыпались на него привѣтствія и разспросы. Въ моихъ глазахъ было пять разъ выпито за здравіе Веретенникова, "Петербургскаго Туриста". Халдѣевъ мѣталъ повсюду гнѣвные взоры, но никто не заботился о его гнѣвѣ. Единственный человѣкъ, способный изобличить лгуна, только молчалъ и слушалъ. Да и надо признаться, было чего послушать. Отлично говорилъ Веретенниковъ, все болѣе и болѣе увлекая своихъ слушателей, но не забывая и пищи, о отъ времени до времени поглащая цѣлыя блюда разныхъ припасовъ. И давно знаю Веретенникова, хотя, конечно, не убивалъ съ нимъ тигровъ, какъ о томъ можетъ догадаться читатель. въ романѣ моемъ, который выйдетъ въ свѣтъ слѣдующей осенью, будутъ подробно изложены дѣянія этого новаго Улисса, человѣка много странствовавшаго, много лгавшаго и не мало плутовавшаго въ свою жизнь. И, странное дѣло, не взирая на всѣ лжи и обманы Веретенникова, не взирая на его обжорство и самохвальство, я, даже казня Веретенникова (а одинъ разъ я даже упряталъ его въ тюрьму), не переставалъ чувствовать къ нему нѣкоторое влеченіе. Однимъ фактомъ могу я выразить чувство, возбужденное во мнѣ этимъ человѣкомъ. Весь конецъ стола около нашего туриста жаждалъ слушать отъ него исторію о спасенной женѣ брамина, въ которую былъ влюбленъ Ч--р--к--ж--к--въ. Всѣ упрашивали Веретенникова начать разсказъ, и онъ готовился къ нему, попивая портвейнъ и безпрестанно повторяя.-- "Странная эта исторія! почти невѣроятное приключеніе!... передъ вами, господа, раскинется рядъ невообразимыхъ, почти неправдоподобныхъ событій!" я самъ сидѣлъ, укрывшись за сосѣдями и, надо признаться, ожидалъ разсказа съ жадностью. Никогда не бывала мои особа въ Индіи, никогда Иванъ Александровичъ не влюблялся въ жену брамина, никто не спасалъ дорогихъ ему женщинъ изъ горящаго костра -- а между тѣмъ Иванъ Ч--р--к--ж--н-- к--въ ни за что на свѣтѣ по упустилъ бы случая услыхать разсказъ объ ост-индскихъ похожденіяхъ Ивана Ч--р--ж--к--ва. Да, мои читатели, Веретенниковъ былъ не простой лгунъ, и его импровизаціи приводили въ восторгъ не однихъ только легковѣрныхъ слушателей.
Но пока я одинъ разсуждаю, разсказъ Веретенникова уже начался. При началѣ его, онъ описалъ слушателямъ индійскій городъ Бенаресъ, въ которомъ, конечно, никогда не былъ ни онъ самъ, ни кто-либо изъ насъ слушавшихъ. Долго говорилъ витія о слонахъ, пагодахъ, массивныхъ куполахъ, пальмовыхъ рощахъ, статуяхъ богини Вишну и смуглыхъ баядеркахъ, танцующихъ подъ звуки гонга. Въ одной изъ пальмовыхъ рощъ, близь главной пагоды Бенареса, обитала та дивная жена брамина, въ которую Иванъ Ч--р--н--к--ж-ковъ влюбился съ обычной своей необузданностью. Прелести юной индіанки Веретенниковъ описалъ такъ, что я самъ ощутилъ нѣкоторое волненіе въ сердцѣ, слушатели же едва не заплакали отъ упоенія. "Въ это время я самъ", такъ продолжалъ нашъ ораторъ, "зажился въ Бенаресѣ, наблюдая нравы извѣстныхъ удавителей-туговъ. Много разъ встрѣчались мы съ Иваномъ Александровичемъ въ пальмовой рощѣ, гдѣ раздавались звуки гонга и гдѣ жила его возлюбленная! Много разъ говорилъ я ему: -- "эй, Ч--р--к--ж--н--к--въ, брось волокитство за индіанками -- самая лучшая изъ нихъ не что иное какъ дура, сжигающая себя на кострѣ по смерти мужа! Брамину теперь девяносто семь лѣтъ онъ умретъ въ скоромъ времени -- что ждетъ тогда женщину, тебя плѣнившую'? Подумай объ этомъ, обуздай свои бѣшеныя страсти. Я понимаю, что можно любить женщину съ острова Явы, я понимаю привязанность къ островитянкамъ Маркизскихъ Острововъ; но здѣсь я не понимаю любви. Когда браминъ умретъ, его жена должна будетъ сжечь себя всенародно!" И что же? мое предсказаніе исполнилось; черезъ недѣлю послѣ нашего разговора съ Ч--р--к--ж--к--вымъ, браминъ умеръ скоропостижно!
Ропотъ заглушоннаго ужаса вырвался изъ груди всѣхъ слушателей, даже изъ моей собственной груди!
Веретенниковъ отеръ лицо еще разъ, выпилъ два стакана вина и продолжалъ рѣчь, упиваясь собственнымъ своимъ краснорѣчіемъ. Онъ описалъ намъ отчаяніе молодой браминши, ея твердую рѣшимость сжечь себя на кострѣ вмѣстѣ съ трупомъ мужа, онъ перенесъ насъ въ фанатическій міръ суровыхъ Индійцевъ, изобразилъ тревогу всего города, приготовленія къ торжеству, прощаніе юной жертвы съ родными и съ народомъ. Мало того, онъ повелъ насъ въ жилище жертвы, разсказалъ, чѣмъ была убрана ея опочивальня, какимъ бамбуковымъ ковромъ устилался тамъ полъ, какого цвѣта платье надѣла молодая женщина, и какого вѣса серьги красовались въ ея маленькихъ, смуглорозовыхъ, прозрачныхъ ушахъ. Затѣмъ кисть пошла брать все шире и шире, на сцену выдвинулись весь городъ Бенаресъ, хоры баядерокъ, толпы браминовъ въ бѣломъ одѣяніи, великобританскія власти въ красныхъ мундирахъ, тщетно пытавшіяся отговорить несчастную вдову отъ ея намѣренія. Все было напрасно: на главной площади города уже высился костеръ изъ сандальнаго дерева -- благовонная смола горѣла въ серебряныхъ вазахъ, площадь наполнилась мильономъ народа, на часахъ городской башни пробило одиннадцать часовъ, въ четверть двѣнадцатаго все должно было кончиться. Молодая вдова, одѣтая въ широкое полосатое платье (одна полоса бѣлая, а одна палевая) появилась передъ восторженной публикой. Она кинула въ народъ четыре пригоршни цвѣтовъ, народъ подрался за эти цвѣты. Она раздала подругамъ серьги изъ ушей, браслеты съ рукъ, золотыя кольца съ маленькихъ ногъ, и потомъ взошла на костеръ твердыми шагами...
-- Что же дѣлалъ въ это время мошенникъ Ч--р--к--ж--въ? спросилъ тутъ молодой распорядитель обѣда, ударивши по столу кулакомъ. Вся публика давно была охмѣлена -- отчасти виномъ, отчасти импровизаціей Веретенникова.
-- Что дѣлалъ Ч--р--к--ж--н--к--въ? звонко-протяжнымъ фальцетомъ продолжалъ ораторъ.-- Нашъ Иванъ Александрычъ стоялъ у самаго костра, подверженный разслабленію, но глаза его сверкали какъ у бенгальскаго тигра. Зайдите въ звѣринецъ, взгляните на этого тигра, и тогда вы составите себѣ слабое понятіе о глазахъ Ч--р--к--ж--к--на, въ то время, когда дорогая ему женщина восходила на роковой костеръ! Уже факелы загорались въ рукахъ браминовъ, уже лѣвая часть костра, составленная изъ мелкихъ дровъ, облитыхъ смолою, вспыхнула яркимъ пламенемъ... а нашъ соотечественникъ не трогался съ мѣста. Онъ былъ убитъ духомъ. Вы, вѣроятно, знаете, господа, что во мнѣ обитаетъ страсть ко всему невозможному, разительному, титаническому. Видъ пораженнаго друга и погибающей женщины расшевелили мою натуру. Я не удержался. Я подошолъ къ Ивану Александрычу и только сказалъ ему, указавъ на костеръ, сильно разгоравшійся: "Еще минута, и все будетъ кончено!"
Того было довольно. Подобно двумъ удавамъ, кидающимся съ древа на убѣгающую антилопу, мы двое бросились къ пылающему костру, ухватились руками за боковые столпы, препятствовавшіе дровамъ разсыпаться, натужились на сколько хватало силы, и вмигъ вмѣсто высокаго костра на землѣ оказались лишь нестройные ряды угасавшихъ полѣньевъ. Трупъ брамина, полусозженный, покатился по травѣ, а юная жертва очутилась въ объятіяхъ Ивана Александровича! "Злодѣи! оскорбители Брамы!" заревѣла толпа фанатиковъ-зрителей, а жрецы кинулись на насъ, потрясая оружіемъ. Первыхъ двухъ браминовъ я ударилъ полѣномъ по головѣ, они упали къ моимъ ногамъ и погибли въ ужасныхъ мученіяхъ. Трехъ другихъ я схватилъ за волосы и столкнулъ головами такъ, что изъ трехъ головъ осталось лишь нѣчто похожее на кисель. Тѣмъ временемъ Ч--р--ж--к--въ уносилъ вдову брамина, при восторженныхъ рукоплесканіяхъ англійскаго населенія, дивившагося нашей смѣлости, но не рѣшившагося помогать намъ открыто. Еще шесть браминовъ пали подъ моими ударами и толпа заколыхалась въ трепетѣ. Пользуясь минутой замѣшательства, мы оба пробились ко дворцу губернатора. Итакъ было двумя путешественниками совершено дѣло, безпримѣрное, какъ въ лѣтописяхъ города Бенареса, такъ и въ исторіи всей Индіи! Да. друзья мои, то было дѣло чрезвычайное! то былъ подвигъ, по истинѣ, едва-едва правдоподобный!.
И я, и Халдѣевъ только могли взглянуть другъ на друга въ глубокомъ безмолвіи. Глубокое безмолвіе властвовало и на концѣ стола, въ кругу лицъ, окружавшихъ Веретенникова. Жаркое не было доѣдено, къ бланманже никто не иритрогивался, шампанскія бутылки стояли недопитыя, и живительный газъ изъ нихъ выдыхался.
-- Что же сталось потомъ съ молодой вдовой брамина? посреди тишины вдругъ спросилъ одинъ изъ любопытнѣйшихъ слушателей.
-- Одни говорятъ,-- хладнокровно сказалъ Веретенниковъ -- что Иванъ Александровичъ, соскучившись ея любовью, кинулъ несчастную въ волны моря. И. признаюсь, не раздѣляю этого мнѣнія: Ч--р--к--ж--н--к--въ, конечно, не прочь умертвить человѣка, завести фальшивую игру въ карты; но, кажется мнѣ, что онъ неспособенъ погубить невинную индіянку. Мнѣ писали изъ Кантона, что вдова брамина, обвѣнчанная съ Иваномъ Александровичемъ, долго жила въ Америкѣ, а теперь собирается въ Петербургъ къ мужу... И знаю даже навѣрное, гдѣ теперь она, и въ какой гостиницѣ она остановится!