Царевичъ жаловался на произволъ правителя, на расхищеніе его собственности, но стѣны по прежнему ломали и строили изъ нихъ фабрику. Коваленскій отговаривался тѣмъ, что получилъ на то разрѣшеніе Кноринга, и что будто стѣна дворца, стѣсняя улицу, угрожаетъ паденіемъ {Слѣд. дѣло надъ Коваленскимъ.}. "Главнѣйшее то, доносилъ Соколовъ {Кн. Куракину. Арх. Минис. Иностр. дѣлъ.}, что правитель для употребленія въ хозяйственныя заведенія привезъ сюда мастеровыхъ людей иностранцевъ, которые, не получая отъ него платы по контрактамъ, скитаются здѣсь по міру. Люди сіи неоднократно являлись ко мнѣ съ неотступными просьбами оказать имъ помощь и избавить ихъ отсюда".
О приведеніи въ извѣстность доходовъ никто и не думалъ. Только въ сентябрѣ мѣсяцѣ 1802 г., когда въ Грузію былъ назначенъ уже новый главнокомандующій, было предписано полицейскимъ чиновникамъ обратить на это вниманіе. До этого же времени дѣло шло какъ попало. Поступившіе въ оброчныя статьи два сада въ Тифлисѣ, принадлежавшіе царевичамъ Іулону и Александру, были отдаваемы на откупъ. Гр. Мусинъ-Пушкинъ предлагалъ за одинъ изъ нихъ дать 300 руб. откупной суммы. Коваленскіи отказалъ графу и передалъ ихъ другому. По отчетамъ сады эти за полтора года принесли доходу 23 руб. 7 коп., тогда, когда опредѣленный къ нимъ смотритель получалъ жалованья по 300 руб. въ годъ.
Со времени учрежденія верховнаго грузинскаго правительства до 1803 года, оно имѣло только одиннадцать общихъ собраній. Дѣла поступали въ домашнюю канцелярію правителя и по девяти мѣсяцовъ оставались безъ всякаго исполненія. "Въ шестой день по пріѣздѣ моемъ сюда, писалъ кн. Циціановъ министру внутреннихъ дѣлъ, посѣтилъ я присутственныя мѣста верховнаго грузинскаго правительства, и въ исполнительной экспедиціи не нашелъ ни одного изъ присутствующихъ, кромѣ правящаго должность секретаря, который, вмѣсто настольнаго! реестра, подалъ мнѣ приватную записку съ ложнымъ показаніемъ, что правитель Грузіи, прибывъ въ присутствіе 5-го числа въ 8 часовъ пополуночи, слушали и проч., когда, по собственному признанію секретаря, Коваленскій въ присутствіе не являлся....
"Въ казенной экспедиціи встрѣтилось такое же неустройство! и совершенное бездѣйствіе, поелику всѣ дѣла по казенной части отъ предмѣстника моего также препоручены были правителю Грузіи, коего домашняя канцелярія управляла, въ видѣ присутственныхъ мѣстъ, всѣми въ Грузіи дѣлами, съ самовластіемъ, какого и управляющій имѣть не можетъ" {Отнош. гр. Кочубею 10 февр. 1803 г. Арх. М. В. Д. по деп. общ. дѣлъ, д. Грузіи ч. II, 271--276.}.
"Однимъ словомъ, писалъ кн. Циціановъ въ другомъ доне! сеніи, домъ г. Коваленскаго былъ верховнымъ мѣстомъ правительства, откуда разсылались повелѣнія, розыски, аресты и конфискаціи" {Письмо его же гр. Кочубею, 27 февр. Тамъ же.}.
Злоупотребленіе чиновниковъ доходило до крайнихъ предѣловъ. Грузія, избѣгая отъ ига многочисленной царской фамиліи, ее разорявшей, по свидѣтельству современника, получила тягчайшее для себя иго, наложенное родственниками Коваленскаго, которые занимали главнѣйшія мѣста въ правительствѣ {Слѣдственное дѣло надъ Коваленскимъ.}.
"Коваленскій угнетаетъ людей къ Россіи приверженныхъ, состоя въ тѣсныхъ связяхъ съ фамиліею царскою, которая, покровительствуя участниковъ въ своихъ замыслахъ, ходатайствуетъ за нихъ у правителя". Исправники, объѣзжая деревни, запрещали крестьянамъ повиноваться и платить подати помѣщикамъ, говоря, что они поступили въ составъ государственныхъ крестьянъ, обязанныхъ податью только одной казнѣ, но это не мѣшало самимъ исправникамъ брать съ крестьянъ все, что только можно. Грузины должны были исполнять всѣ требованія ихъ безпрекословно, потому что въ нуждахъ своихъ не могли имѣть ни къ кому прибѣжища, "ибо, куда ни обратятся, вездѣ находятъ или родственниковъ Коваленскаго, или его приверженцевъ, или судей изъ князей и дворянъ, преданныхъ царской фамиліи, коими наполнилъ Коваленскій верховное правительство" {Арх. Министер. Внут. дѣлъ, дѣла Грузіи, ч. II, 360--863.}.
Правило, изложенное въ инструкціи управѣ земской полиціи, чтобы никто не смѣлъ отягощать народъ никакими поборами, кромѣ установленныхъ {Акты Кавк. Арх. Ком., изд. 1866 г. T. I, 461.}, съ самаго начала не исполнялось. Точно также но исполнялось и то постановленіе, по которому члены земской полиціи обязаны были, для производства слѣдствія, отправляться на мѣсто происшествія для того, чтобы не отрывать жителей отъ ихъ работъ. Напротивъ того, по одному только подозрѣнію, жителей хватали, связывали назадъ руки, накидывали на шею петлю, и какъ уголовныхъ преступниковъ, отводили пѣшкомъ за 50 верстъ и далѣе. Чиновники и офицеры силою увозили женщинъ и дѣвицъ изъ селеній и насиловали ихъ.
Общее ослабленіе и несостоятельность тамошняго правленія все болѣе и болѣе обнаруживались {Неизвѣстный авторъ писемъ съ Кавказа (Русскій Вѣст. 1865. No 10, стр. 713) хотя и говоритъ, что при Коваленскомъ формы правленія были проще, "расходы меньше и вмѣстѣ съ тѣмъ меньше запутанности въ дѣлахъ", но съ нимъ, къ сожалѣнію, нельзя согласиться.}. Грузины съ каждымъ днемъ терпѣли большія притѣсненія. Военные начальники вмѣшивались во внутреннее управленіе страны. Самовольно по своимъ прихотямъ дѣлали нарядъ подводъ и лошадей; при проѣздахъ не платили прогоновъ, допускали похищеніе у жителей "скота, живности, плодовъ и прочаго". Лазаревъ долженъ былъ написать строгій приказъ и объявить войскамъ, что виновные въ оскорбленіяхъ и насиліяхъ жителямъ подвергнутся примѣрному наказанію {Акты Кав. Арх. Ком., изд. 1866 г. T. I, 412, No 616.}.
Положеніе страны было неестественно. Народъ былъ крайне недоволенъ и жаловался "на многочисленность мелкихъ чиновниковъ, снѣдающихъ жалованьемъ своимъ доходы здѣшніе". Простой народъ терпѣлъ разореніе, преданные намъ князья были недовольны тѣмъ, что остались не только не награжденными, но даже лишились тѣхъ отличій и доходовъ, которые по мѣстамъ своимъ имѣли. Напротивъ того, многіе "изъ противниковъ, россійскихъ награждены или отличіями или жалованьемъ" {Письмо гр. Мусина-Пушкина Трощинскому, 20 августа 1802 г., No 61.-- Тамъ же, стр. 898, No 602.}. Раздача должностей и жалованья лицамъ враждебной партіи нисколько не привязывала ихъ къ намъ. Короче сказать, всѣ состоянія грузинскаго народа были недовольны и отягощены до такой степени, что рѣшились сами выдти изъ столь стѣснительнаго положенія и заявить о своемъ состояніи русскому императору.