-- Вы утверждаете, продолжалъ графъ, равно какъ и царица, что никакого доказательства намѣреній вашихъ нѣтъ. Я и самъ увѣренъ, что вы черезъ-чуръ остроумны, чтобы ввѣрить таковыя доказательства, а особливо письменныя, въ руки постороннихъ; но, отвѣчайте искренно, можно-ли благоразумному человѣку положиться на увѣренія ваши?
-- Нельзя, отвѣчалъ смѣявшись царевичъ.
-- На что же вы жалуетесь? и какія должно было принять мѣры правительство противу такихъ покушеній совершенно противныхъ государю императору? Какія послѣдствія для васъ и дому вашего всѣ произшествія эти имѣть будутъ?
-- Весьма гибельныя, отвѣчалъ Вахтангъ. Я весьма тревожусь положеніемъ моимъ.
-- Напрасно сомнѣваетесь вы въ милосердіи императора, но если хотите, чтобы я подалъ вамъ дружескій совѣтъ, то заслужите его, отнесяся прямо къ е. и. в. съ чистымъ признаніемъ какъ со стороны вашей, такъ и ея высочества царицы. Я увѣренъ, что гораздо пріятнѣе будетъ для государя, если, оставя всѣ косвенныя дороги, довѣренностію вашею передъ императоромъ траться будете пріобрѣсти его прощеніе, а притомъ и объявите, чего вы желаете въ замѣнъ короны изъ дому вашего, вышедшей {Вахтангъ воспользовался этимъ совѣтомъ, но обратно. Выставляя свои заслуги русскому правительству, онъ жаловался, что отъ него отняли имѣніе и что Тучковъ, прибывъ неожиданно въ Душетъ со множествомъ казаковъ, "поколебалъ каждаго изъ народовъ, тутъ находившихся и изобразилъ на сердцахъ ихъ сумнѣніе". Просьба царевича императору 10-го сентября 1802 г. Арх. мин. внутр. дѣлъ, ч. V. 51--57.}. Постарайтесь усмирить мятежи, Грузію изнуряющіе, и уговорить братьевъ вашихъ, изъ царства сего удалившихся, къ покорности. Я увѣренъ, что по вліянію вашему на нихъ не безуспѣшно сіе предпримите. Вотъ единственная дорога, которую, по истинной къ вамъ дружбѣ, предложить могу, къ отвращенію той гибели, которая безъ того вамъ и соучастникамъ вашимъ угрожаетъ.
-- Не навлечемъ-ли мы своимъ признаніемъ, спрашивалъ царевичъ, еще болѣе страшнаго для насъ гнѣва е. и. в.?
-- Развѣ вы думаете, что ваши поступки скрыты отъ государя? они извѣстны ему многими путями. Что же пріятнѣе будетъ для него: узнать ли о нихъ отъ постороннихъ, или видѣть собственное раскаяніе ваше въ чистомъ и искреннемъ признаніи?
-- Всячески стараться буду, говорилъ царевичъ передъ образомъ, висѣвшимъ на груди и взятымъ въ руки, переговоря съ матерью моею, убѣдить ее въ признанію. Къ братьямъ напишу также.
Такимъ образомъ, участіе лицъ царской фамиліи, въ бывшихъ волненіяхъ въ Кахетіи, выразилось фактически. Трудно было прекратить имъ на будущее время всѣ способы къ такого рода дѣйствіямъ. По мнѣнію всѣхъ представителей Россіи {См. рапорты Лазарева, Кноринга, Коваленскаго, гр. Мусина-Пушкина, Соколова и другихъ.}, было одно только средство,-- удалить ихъ навсегда изъ Грузіи. Кнорингъ нѣсколько разъ просилъ о томъ императора Александра, который не раздѣлялъ однакоже этого мнѣнія о необходимости въ принятію столь строгихъ мѣръ. Даровавъ Грузіи всѣ тѣ права и преимущества, "каковыми всѣ прочіе подданные великой имперіи пользуются", Александръ разрѣшилъ царевичамъ, бывшимъ въ Россіи, имѣть полную свободу и, если пожелаютъ, то ѣхать въ Грузію. Вслѣдъ за тѣмъ онъ приказалъ Кнорингу употреблять добровольное соглашеніе лицъ царскаго дома къ выѣзду въ Россію, "безъ чего подстреканіямъ ихъ конца видѣть не можно" {Рескриптъ Кнорингу 20-го августа, арх. мин. внутр. дѣлъ.}. Принудительный же вывозъ ихъ изъ Грузіи, казался императору "весьма крайнимъ", такимъ средствомъ, къ которому можно прибѣгнуть только въ самомъ послѣднемъ и необходимомъ случаѣ.
Стараніе отправить царевича Вахтанга въ Россію оставалось напраснымъ. Царевичъ отвѣчалъ отказомъ.