Въ Декабрѣ 1797 года, корабль Резистансъ, на пути своемъ Южнымъ Океаномъ въ Китай, терпѣлъ жестокую бурю, продолжавшуюся безпрерывно четверо сутокъ. Отъ сего сдѣлалась въ немъ такая течь, что кетеньсъ-помпы день и ночь были въ дѣйствіи, а наконецъ капитанъ принужденъ былъ бросить въ море нѣсколько пушекъ верхняго дека, и спуститься къ филиппинскимъ Островамъ. Не имѣя съѣстныхъ припасовъ, воды и дровъ, Капитанъ Пакенгамъ плылъ вдоль береговъ подъ испанскимъ флагомъ, и пришедши почти на пушечный выстрѣлъ въ крѣпости
Антего, положилъ якорь. Вице-губернаторъ сего мѣста и начальникъ стоявшаго въ портѣ брига, тотчасъ поѣхали на корабль, и увидѣвъ свою ошибку, хотѣли удалиться, но уже было поздно: ихъ догнали и привезли на Резистансъ. Капитанъ, обязавъ сихъ чиновниковъ честнымъ словомъ, прислать ему достаточное количество всего нужнаго, отпустилъ ихъ на берегъ въ тотъ же вечеръ; по какъ они не исполнили ни одной статьи даннаго ими обѣщанія, то онъ въ пять часовъ слѣдующаго утра отправилъ третьяго лейтенанта Кутберга съ отрядомъ гребныхъ судовъ, чтобъ вырѣзать стоявшій подъ баттареями испанскій бригъ; предпріятіе это удалось совершенно; оно случилось въ самый день Рождества.
Резистансъ, съ своимъ призомъ, тотчасъ отправился въ Баламбанганъ, куда и прибылъ чрезъ четыре дня. Получивъ здѣсь нѣсколько дровъ, воды, пшена и живности, капитанъ рѣшился плыть къ острову Селебесу; между тѣмъ корабль все еще имѣлъ течь, и погоды стояли бурныя. Дней чрезъ осьмнадцать пришелъ онъ въ портъ Лимби, по близости Мунаду; капитанъ въ тотъ же вечеръ отправилъ бригъ къ острову Амбонну съ извѣстіемъ о своемъ бѣдственномъ положеніи. Въ слѣдствіе сего извѣщенія фрегатъ Бомбей немедленно отправился къ нему на помощь. Между тѣмъ Резистансъ, простоявъ съ недѣлю въ Лимби, и собравъ столько съѣстныхъ припасовъ, сколько нужно ему было на переходъ къ Амбопну, пошелъ въ путь, и чрезъ нѣсколько дней встрѣтился у острова Буру съ фрегатомъ Бомбеемъ, на которомъ отправлены были къ нему запасы.
Достигнувъ острова Амбойны, корабль, для починки и исправленія простоялъ тамъ около двухъ мѣсяцевъ, а потомъ пришелъ къ острову Буру, гдѣ, по мѣстнымъ удобностямъ, запасся съѣстными припасами, водою и дровами. Изъ сего мѣста отправился онъ къ острову Бандѣ, но на пути открылась въ немъ снова большая течь, принудившая его опять зайти къ острову Амбойну.
Въ началѣ Іюля корабль опять вышелъ въ море, и идучи вдоль берега Явы, взялъ подлѣ города Серраби, голландскій бригъ съ балластомъ; бригъ ничего не стоилъ, а потому капитанъ въ ту же ночь отпустилъ его. Послѣ сего пошелъ онъ въ проливъ Банду, и достигъ онаго чрезъ пять дней. Тамъ, подлѣ самаго берега острова Банды, нашелъ онъ около четырнадцати разбойничьихъ судовъ (проу), изъ коихъ каждое вмѣщало отъ пятидесяти до шестидесяти человѣкъ. Капитанъ желалъ осмотрѣть ихъ, а потому и отправилъ три вооруженныя гребныя судна, подъ начальствомъ Лейтенантовъ Кутберта и Макея. Но Малайцы не позволяли имъ взойти на свои суда; однако жъ офицеры, исполняя въ точности капитанское приказаніе, настояли въ своемъ, и взошли на суда, чтобъ осмотрѣть, нѣтъ ли въ нихъ грузу, принадлежащаго Голландцамъ. Этотъ поступокъ до крайности раздражилъ Малайцевъ, и они принялись было за оружіе, такъ, что Англичане едва могли спастись поспѣшнымъ бѣгствомъ* За эту дерзость капитанъ скоро наказалъ разбойниковъ: пушечными выстрѣлами онъ тотчасъ разогналъ ихъ, и заставилъ многія изъ ихъ судовъ броситься на мель.
Въ девять часовъ слѣдующаго утра Капитанъ Пакенгамъ снялся съ якоря, и вырѣзалъ гребными судами Малайскій шлюпъ, взятый разбойниками на пути его въ Батавію; потомъ пошелъ внизъ по проливу. Капитанъ подозрѣвалъ, что шлюпъ сей принадлежалъ Голландцамъ, и что корабельщикъ истребилъ всѣ бумаги, касавшіяся до груза и принадлежности онаго; а потому онъ задержалъ его до вечера слѣдующаго дня; если бъ шлюпъ оказался законнымъ призомъ, онъ доставилъ бы кораблю значительную выгоду; ибо грузъ его состоялъ въ сукнахъ, соли и разныхъ другихъ товарахъ. Но вечеромъ рѣшено было его отпустить, и капитанъ хотѣлъ тотчасъ отправить на него корабельщика. На сей конецъ 23-го Іюля предъ вечеромъ заблаговременно сталъ на якорь въ проливѣ Банки, ибо шлюпъ въ это время отсталъ такъ далеко, что скрылся изъ виду. Въ первомъ часу приблизился онъ къ кораблю, и положилъ якорь прямо у него за кормою.
Вахтенный офицеръ, Лейтенантъ Кутбертъ, хотѣлъ сначала тотчасъ отправить корабельщика на его шлюпъ, но послѣ перемѣнилъ свое намѣреніе, сказавъ ему, что отошлетъ его на разсвѣтѣ -- на разсвѣтѣ, котораго, по опредѣленію судебъ, несчастному экипажу не суждено было видѣть! Въ эту ночь Скотъ, показатель сего, спалъ на лѣвой сторонѣ шканцевъ: ночь была столь прекрасна, что ему не хотѣлось сойти внизъ. Онъ проснулся отъ пламени, опалившаго ему платье и волосы, и ужаснаго удара, послѣдовавшаго мгновенно за пламенемъ; отъ сего страшнаго удара потерялъ онъ чувства, и не прежде пришелъ въ себя, какъ по его догадкѣ, минутъ чрезъ пять.
Онъ полагаетъ, что несчастіе это случилось около пятаго часа 24-го Іюля, ибо почти чрезъ часъ послѣ взорванія стало уже разсвѣтать; но отъ чего оно произошло, того онъ совсѣмъ не знаетъ, и даже, при обстоятельствахъ, въ коихъ корабль тогда находился, и догадки ни какой сдѣлать не можетъ.
Пришедъ въ чувство, онъ увидѣлъ себя плавающаго на водѣ, которою начиналъ уже захлебываться, и въ то же время усмотрѣлъ человѣкъ двѣнадцать въ подобномъ же положеніи. Съ превеликимъ усиліемъ всѣ они доплыли до корабельнаго обломка, едва возвышавшагося надъ поверхностью моря. Эти люди составляли весь остатокъ экипажа 74-хъ-пушечнаго корабля!
На разсвѣтѣ люди, бывшіе на шлюпѣ, видѣли обломокъ и могли слышать голоса несчастныхъ мореходцевъ, просившихъ о помощи; но, чуждые всякой жалости и человѣколюбія, они снялись съ якоря, сдѣлали ружейный выстрѣлъ и пошли къ берегу острова Банды.