"Во-второмъ часу пополудни 18-го Февраля снялись мы съ якоря, при легкомъ вѣтрѣ отъ запада, и направили путь къ натальскому берегу, съ намѣреніемъ войти въ рѣку Св. Люціи. Но будучи повсюду гонимы судьбою, мы боролось съ вѣтрами и теченіями въ продолженіе двадцати пять дней, въ которые издержали весь свой запасъ. Положеніе наше дѣлалось часъ отъ часа хуже, и мы совершенно отчаялись дойти до желаемой пристани. Напослѣдокъ замѣтивъ, что теченіе безпрестанно увлекало насъ къ SW, хотя вѣтеръ постоянно дулъ отъ О, мы рѣшились плыть къ Мысу Доброй Надежды, и 2-го Марта спустились туда. На другой день настала мрачная погода, грозившая намъ бурею.
"Признаки насъ не обманули: вѣтеръ, постепенно прибавляясь въ силѣ до 4-го числа, превратился въ ужасную бурю. Не смѣя перемѣнить курса, мы правили на фордевиндъ подъ топселемъ, и во все это время не имѣли покоя ни днемъ, ни ночью, будучи принуждены неотлучно быть на своихъ мѣстахъ: ибо отъ самомалѣйшей неосторожности или упущенія могло залить и потопить насъ волненіемъ. Такимъ образомъ мы неслись по волѣ вѣтра, доколѣ онъ не утихъ, что случилось 5-го числа; тогда и ясная погода настала; а 7-го числа сдѣлалась совершенная тишина; тогда мы, находясь только въ разстояніи около мили отъ натальскаго берега, стали на якорь.
"Вскорѣ потомъ увидѣли мы жителей, спускавшихся съ высокостей къ морскому берегу: вѣроятно она были привлечены любопытствомъ видѣть наше судно. Мы рѣшились открыть съ ними сообщеніе, и на сей конецъ отправили на яликѣ съ двумя гребцами одного офицерскаго слугу изъ негровъ, Томаса Арнольда, съ которымъ послали янтарное ожерелье въ подарокъ дикимъ. Когда яликъ приблизился къ берегу, Арнольдъ бросился въ воду и выплылъ, а ялъ возвратился на судно, тогда мы пошли на веслахъ вдоль берега съ намѣреніемъ сыскать удобное мѣсто, гдѣ можно было бы пристать безопасно. Въ то же время и Арнольдъ, въ сопровожденіи человѣкъ сорока дикихъ, шелъ по берегу за судномъ. Увидѣвъ довольно безопасную пристань, мы послали за Арнольдомъ ялъ. Онъ скоро возвратился и удовлетворилъ наше любопытство: жители сначала встрѣтили его съ нѣкоторою недовѣрчивостью; но когда онъ подарилъ ожерелье старѣйшему изъ нихъ, они сдѣлались ласковѣе, посадили его между собою, и распрашивали о нашихъ нуждахъ. Услышавъ, что мы имѣемъ недостатокъ въ пищѣ, они тотчасъ снабдили его индѣйскою пшеницей, плодами и прѣсною водою, и послали въ долины за баранами и быками. Онъ ихъ такъ полюбилъ, что просилъ позволенія опять ѣхать на берегъ; но какъ вѣтеръ дулъ отъ запада, то мы, не останавливаясь, плыли вдоль берега до 10-го Марта. Въ это время вѣтеръ перемѣнился и сдѣлался отъ О, а потому мы стали на якорь въ полумилѣ отъ берега.
"Вечеромъ показались жители и приглашали насъ къ себѣ, но прибой никакъ не позволялъ пристать. На другой, день дикіе, пригнавъ къ берегу стадо быковъ и козъ, возобновили свое приглашеніе. Людямъ, отъ недостатка пищи доведеннымъ почти до послѣдней крайности, пріятно было видѣть сихъ животныхъ; но мы, подобно Танталу, должны были умирать съ голоду въ изобиліи, котораго не могли коснуться; въ такомъ несносномъ положеніи мы находились до t4-ro числа. Наконецъ два матроса стали просить позволенія ѣхать на берегъ, сказавъ, что они лучше хотятъ жить между дикими, нежели умереть съ голоду; ибо они два дня уже ничего не ѣли. Ихъ тотчасъ отправили на яликѣ, и они съ превеликимъ трудомъ достигли берега.
"Того же числа вечеромъ вѣтеръ былъ очень тихъ, и казалось, что онъ располагался перейти къ W, а это причинило намъ не малое безпокойство на счетъ уѣхавшихъ на берегъ нашихъ товарищей; ибо мы оказались, что вѣтеръ усилится и не позволитъ намъ простоять на якорѣ до утра; въ такомъ случаѣ мы должны были бы ихъ оставить. Во всю ночь мы дѣлали сигналы огнями, чтобъ привлечь ихъ къ берегу, доколѣ прибои еще не слишкомъ увеличился. Въ шесть часовъ утра они показались на берегу, но уже поздно; не было ни какой возможности послать за ними. Мы знаками велѣли имъ итти за нами, а сами поставивъ парусъ, поплыли вдоль берега, выбирая мѣсто, гдѣ можно было бы пристать,
"Пройдя не болѣе двухъ лигъ, увидѣли, мы очень безопасную пристань, у которой, на глубинѣ пяти саженъ, стали на якорь, и послали ялъ съ четырьмя гребцами на берегъ. Двое изъ нихъ должны были искать нашихъ товарищей, а двое промѣривать устье рѣки, предъ коимъ мы стояли. Часа чрезъ два мы увидѣли оставленныхъ на берегу людей, и они всѣ шестеро собрались, но не смѣли отвалить по причинѣ буруна.
"Ночь провели мы очень непріятно, безпокоясь объ участи своихъ товарищей, а поутру, поднявъ якорь, подошли ближе къ берегу. Люди наши стояли подлѣ онаго, и не осмѣливались отвалить. Мы велѣли имъ немедленно возвратиться на судно, или увѣдомить насъ, можно ли войти въ рѣку; иначе не имѣя пиши, и не находя ни какихъ способовъ получить оную здѣсь, мы должны будемъ ихъ оставить. Угрозы подѣйствовали: два прежніе матроса, не взирая на сильный прибой, возвратились, и увѣдомили насъ, что дикіе обошлись съ ними по-дружески, дали имъ мяса, рыбы и молока, и отъ того мѣста, гдѣ они вышли на берегъ, проводили чрезъ горы сюда, и что глубина въ устьѣ была очень достаточна для нашего судна, а потому около двѣнадцатаго часа утра мы снялись съ якоря, и пошли въ рѣку за яломъ, который, идучи впереди, промѣривалъ. Но лишь приблизились мы къ бару, какъ находившіеся на немъ люди сдѣлали намъ знакъ, чтобъ мы не ходили далѣе; это заставило насъ тотчасъ отворотить и потомъ стать на якорь. Съ возвращеніемъ яла мы узнали, что глубина на барѣ была только восемь футъ, слѣдственно для перехода чрезъ оный надлежало ждать прилива, который начался вскорѣ послѣ полудня, а въ два часа мы вошли въ рѣку очень покойно и положили якорь на глубинѣ двухъ съ половиною саженъ.
"Теперь главною нашей заботой было придумать средства, какъ получить отъ жителей съѣстные припасы и другія нужныя вещи: никто изъ насъ не зналъ какимъ образомъ производится европейскій торгъ на здѣшнихъ берегахъ. Совѣщаніе наше было непродолжительно; ибо мы имѣли весьма мало такихъ вещей, которыя могли промѣнять дикимъ: всѣ онѣ состояли въ пуговицахъ, небольшомъ количествѣ бисера, гвоздяхъ и желѣзныхъ обручахъ. Изъ послѣднихъ надѣлали мы колецъ, какія дикіе обыкновенно носятъ на рукахъ и на ногахъ, и называютъ бангли. Образцы нашихъ товаровъ свезли мы на берегъ, показали жителямъ и изъяснили, чего намъ за это надобно. Они насъ поняли совершенно, и тотчасъ пригнали двухъ быковъ, которыхъ продали намъ за фунтъ мѣди и за двѣ или за три пуговицы того же металла. Въ каждомъ изъ быковъ было вѣсу около шести вейтовъ (18 пудъ) и мясо ихъ имѣло пріятный вкусъ.
"Дикіе, казалось, были довольны этою торговлей, и обѣщали пригнать болѣе скота. Они также продавали намъ молоко и весьма дешево: мы получали отъ нихъ за одну мѣдную пуговицу сосудъ, содержащій въ себѣ отъ тридцати до сорока бутылокъ. Мы купили у нихъ за бездѣлицу нѣсколько мѣръ хлѣба въ зернѣ, похожаго на гвинейскую пшеницу. Смоловъ оный между двумя каменьями, мы напекли сухарей на угольяхъ и думали, что они долго сохранятся, однако жъ не такъ случилось: чрезъ три дня сухари наши стали плеснѣть. Но когда мы зерна эти варили съ мясомъ вмѣсто крупъ, тогда они имѣли вкусъ превосходный.
"Здѣсь пробыли мы около двухъ недѣль, и въ теченіе сего времени ходили въ селеніе дикихъ, находящееся въ разстояніи десяти или двѣнадцати миль отъ берега. Хижины ихъ сдѣланы изъ хвороста, и внутри весьма чисты. Мы часто въ нихъ ночевали. Жители вообще обходились съ нами по-дружески, вмѣстѣ съ нами ѣдали и любили наши кушанья. Впрочемъ они всему предпочитали сырыя внутренности животныхъ. Иногда они пріѣзжали къ намъ на судно, и часто катались по рѣкѣ вмѣстѣ съ нами, на ялѣ. Они, кажется, совсѣмъ не знаютъ ревности, ибо, отправляясь на охоту, оставляли у насъ гостить по нѣскольку дней своихъ женъ, сестеръ и дочерей.