Въ это время поднялся весьма крѣпкій вѣтеръ, который принудилъ фрегатъ, бывшій подъ всѣми парусами, убрать ихъ, остаться подъ зарифлеными форъ и гротъ-марселемъ, и спустить брамъ-реи внизъ. Тогда островъ Уэссанъ, по счисленію, отстоялъ на SSW1/2W въ шестнадцати лигахъ.
Вечеромъ капитанъ оставилъ на шканцахъ письменное приказаніе {На англійскихъ военныхъ корабляхъ есть обыкновеніе, во всѣхъ важныхъ случаяхъ, капитанскія приказанія, съ вечера для исполненія во время ночи отдаваемыя, записывать въ книгу, имѣющуюся нарочно для сего у капитана; каждый вечеръ съ приказами за своей подписью онъ ее высылаетъ на шканцы, а поутру она къ нему опять доставляется. Эта предосторожность весьма хороша и можетъ только не понравиться лѣнивымъ офицерамъ, которые имѣютъ привычку забывать приказы, и послѣ отпираться, говоря, что они ихъ не слыхали или не такъ поняли. Прим. перев. }, прошедши вышепомянутымъ курсомъ десять лигъ, привести бейдевиндъ къ N: вѣтеръ тогда былъ ONO, и капитанъ думалъ, что здѣсь онъ можетъ поутру соединиться съ эскадрою Адмирала Сомареца, къ которой принадлежалъ его фрегатъ.
Въ одиннадцать часовъ ночи Лейтенантъ Априсъ донесъ капитану, что вѣтеръ сталъ усиливаться, и получилъ повелѣніе взять фокъ на гитовы и лечь въ дрейфъ правымъ галсомъ. Лейтенантъ не вышелъ еще изъ каюты {Очень странно, что въ такомъ исправномъ, до совершенства почти доведенномъ флотѣ, каковъ англійскій, по сіе время существуетъ вредное для службы обыкновеніе, что командующіе Вахтами лейтенанты сами ходятъ съ докладами къ капитану, между тѣмъ какъ обязанности вахтеннаго лейтенанта таковы, что онъ ни на минуту, ни къ какомъ случаѣ не долженъ оставлять шканецъ. Въ службу мою въ Англійскомъ флотѣ, я иногда говорилъ откровенно на сей счетъ со многими ихъ капитанами, и они сами согласны были, что это обыкновеніе вредно; но какъ оно существуетъ съ давнихъ временъ, то теперь уже вошло въ законъ, и отмѣнить оное не иначе можно, какъ актомъ вдругъ по всему флоту. Прим. перев. }, какъ фрегатъ ударился на камень, и тотчасъ очутился опять на глубинѣ. Въ одну минуту офицеры и нижніе чины выбѣжали наверхъ, взяли всѣ паруса на гитовы, и бросили два якоря, на которыхъ фрегатъ нѣсколько минутъ удержался, а потомъ канаты подорвало и его бросило на каменья.
Ночь была чрезвычайно темная, и погода стояла холодная. Экипажъ никакъ не могъ разсмотрѣть, отдѣлены ли каменья, на коихъ стоялъ фрегатъ отъ матераго берега, или находились съ нимъ въ соединеніи: къ счастію послѣ открылось, что они были соединены. Капитанъ тотчасъ приказалъ срубить мачты, и убѣждалъ офицеровъ и нижнихъ чиновъ ни подъ какимъ видомъ не оставлять фрегата до послѣдней крайности. Не взирая на это, нѣсколько матросовъ хотѣли спастись на гребныхъ судахъ, висѣвшихъ на бизань боканцахъ; но лишь только они спустили эти суда на воду, какъ ихъ въ ту же минуту разбило въ куски, и ослушники наказаны были за свого дерзость смертію. Фрегатъ сталъ на мель, когда вода шла на прибыль, и потому сначала онъ стоялъ покойно; но когда начался отливъ, и вода стала убывать, пошли страшные буруны, которыми било, ломало и заливало его ужаснымъ образомъ.
Капитанъ находился у штурвала доколѣ фрегатъ не переломился надвое посрединѣ; тогда валомъ бросило его подъ вѣтеръ въ море; но матросы тотчасъ его схватили и вытащили на возвышенный бортъ. Ему весьма пріятно было видѣть, съ какимъ почтеніемъ и вниманіемъ обходились съ нимъ его подчиненные: они поступали съ нимъ какъ бы съ отцемъ своимъ.
Около трехъ часовъ пребывали они въ крайне опасномъ положеніи; наконецъ вода столько убыла, что они имѣли возможность выбраться на берегъ. Предпріятіе ихъ увѣнчалось успѣхомъ: выключая небольшое число нижнихъ чиновъ, весь экипажъ вышелъ благополучно и собрался на высокомъ камнѣ, гдѣ матросы, въ память погибшаго своего фрегата, прокричали три раза: ура! На разсвѣтѣ не было видно и признаковъ, чтобъ тутъ за нѣсколько часовъ до того стоялъ большой фрегатъ: такъ чисто прибрало всѣ его члены волненіемъ!
Ни офицеры, ни матросы ничего не могли спасти, кромѣ кое-какого платья, въ-торопяхъ на себя накинутаго, а потому на берегу представляли они самую бѣдную и довольно странную наружность. Ни какихъ вещей съ фрегата не было выброшено на берегъ волненіемъ, кромѣ одной бочки рому, которую, но отбытіи капитана въ сосѣдственную хижину, нѣкоторые невоздержные люди откупорили и перепились; отчего около пятнадцати человѣкъ лишились жизни.
Кораблекрушеніе случилось на ужасномъ, едва приступномъ берегу, въ тридцати миляхъ отъ Бреста, куда французы отвели ихъ, и обходились съ ними весьма хорошо. Капитана Главнокомандующій Генералъ Кафарелли принялъ въ свой домъ, а всѣхъ прочихъ размѣстилъ въ зданіяхъ, принадлежащихъ морскому госпиталю.
Погибло сорокъ пять человѣкъ нижнихъ чиновъ, въ числѣ коихъ двадцать были морскіе солдаты, да сверхъ того умеръ отъ страха одинъ пассажиръ, Г. Гудью.
Крушеніе Англійскаго Остъ-Индскаго корабля Фаттисалама, погибшаго 28-го Августа 1761 года на Коромандельскомъ Берегу.