Слѣдующее описаніе крушенія корабля Фаттисалама взято изъ донесенія пѣхотнаго капитана Г. Кернея, бывшаго тогда въ плѣну у Англичанъ, къ Генералъ-Лейтенанту Графу д'Эстенгу, главнокомандующему французскихъ войскъ, въ Восточной Индіи находившихся.
"Спустя нѣсколько дней по отбытіи вашемъ изъ Индіи, говоритъ Г. Керней, я былъ взятъ въ плѣнъ Англичанами въ сраженіи при крѣпостцѣ Вандеваши, находящейся между Мадрасомъ и Пондишери. Побѣдители обходились со мною чрезвычайно хорошо, и даже употребляли всѣ средства отыскать мое имущество, котораго я совершенно лишился: сипои ограбили меня почти съ ногъ до головы. Вамъ извѣстно безпутное это ополченіе, которое никакъ не понимаетъ, что можно быть человѣколюбивымъ къ побѣжденному непріятелю.
"Однажды я ночевалъ въ англійскомъ лагерѣ, гдѣ Полковникъ Каліотъ принялъ меня отмѣнно хорошо. На другой день дано мнѣ было позволеніе, на честное слово, отправиться въ Пондишери. Тамъ жилъ я нѣсколько мѣсяцевъ и старался о своемъ размѣнѣ, доколѣ мѣсто это не было осаждено Англичанами, которые требовали, чтобъ я и всѣ другіе плѣнные, отпущенные на пароль, немедленно отправились въ Мадрасъ. Въ этомъ городѣ нашелъ я почти двѣ трети офицеровъ Королевской Арміи, взятыхъ въ плѣнъ при разныхъ случаяхъ. Я находился тогда въ Мадрасѣ, когда Англичане, покоривъ Пондишери, рѣшились послать всѣхъ французскихъ офицеровъ въ Англію. Лордъ Пиготъ, Губернаторъ Мадраса, по благосклонности своей, предоставилъ мнѣ выборъ пути, которымъ я желаю быть туда отправленъ. Я просилъ послать меня чрезъ Бенгалъ: путь этотъ избралъ я потому, что милордъ обѣщался доставить мнѣ выгодное мѣсто на кораблѣ Гаукѣ. Никогда не забуду благодѣяній и вниманія, оказанныхъ мнѣ симъ достойнымъ человѣкомъ. Однако жъ я не могъ отправиться на Гаукѣ, ибо не успѣлъ прежде его отбытія окончить всѣ дѣла мои, и потому мнѣ надлежало застать оный въ Бенгалѣ, куда почти каждую недѣлю отходили корабли изъ Мадраса.
"Первый корабль, который туда отправился, былъ Фаттисаламъ; онъ построенъ въ Бомбеѣ, и нигдѣ кромѣ Индѣйскаго Моря не плавалъ. Корабль этотъ назначенъ былъ отвезти въ Бенгалъ военные снаряды, взятые у французовъ и около пяти сотъ солдатъ, которые послѣ покоренія Пондишери были здѣсь уже ненужны.
"26-Августа 1761 года вступилъ я на сей несчастный корабль, и въ тотъ же день отправились мы въ путь; а 28-го числа въ одиннадцатомъ часу утра, корабельный командиръ сказалъ за тайну начальнику отряда войскъ, Маіору Гордону, что въ трюмѣ было семь футовъ воды, что, не взирая на усилія экипажа отливать оную, течь увеличивается, и что, по его мнѣнію, корабль и двухъ часовъ не можетъ удержаться на водѣ.
"Между тѣмъ, экипажъ, для облегченія корабля, бросалъ за бортъ разныя тяжести въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ. Во все это время я не спускалъ глазъ съ капитана, наблюдая всѣ его поступки и движенія. Примѣтивъ, что онъ съ видомъ ужаса и отчаянія сказалъ что-то маіору, я подошелъ къ нимъ и спросилъ потихоньку на-англійскомъ языкѣ о причинѣ такого необыкновеннаго страха. Тогда Гордонъ дрожащимъ голосомъ пересказалъ мнѣ все, что онъ слышалъ отъ капитана. Я былъ сильно пораженъ такою ужасною вѣстію, однако жъ не потерялъ присутствія духа, и тотчасъ рѣшился самъ про себя какъ мнѣ поступить. На сей конецъ, не теряя времени въ пустыхъ разсужденіяхъ, я прямо спросилъ капитана, нельзя ли намъ овладѣть шлюпкою, находившеюся за кормою, въ которой были посажены свиньи. Онъ отвѣчалъ мнѣ съ видомъ крайняго отчаянія, прерывающимся, плачевнымъ тономъ, что при такомъ множествѣ матросовъ и солдатъ этого исполнить невозможно; притомъ, если бъ и удалось, то шлюпка спасти насъ не въ состояніи, а лишь продолжитъ, можетъ быть, мучительную жизнь нашу нѣсколько часовъ долѣе, нежели какъ тогда, когда бы мы оставались на кораблѣ. Изъ сего отвѣта я тотчасъ понялъ, что на робкаго капитана нашего нельзя никакъ надѣяться, и потому сказалъ ему, что каково бы ни было его мнѣніе, а я намѣренъ покуситься овладѣть шлюпкою; что же касается до него, я просилъ его наблюдать двѣ вещи: никому не сказывать о моемъ намѣреніи и примѣчать мои движенія, чтобъ при удобномъ случаѣ могъ онъ за мною послѣдовать въ роковой ботъ. Онъ тотчасъ отъ насъ удалился, а я и маіоръ, оставшись наединѣ, немедленно составили планъ, какъ намъ уѣхать съ корабля, и чрезъ двѣ минуты исполнили оный. Маіоръ потихоньку сошелъ въ большую каюту, назначенную для пассажировъ, и увѣдомилъ о нашемъ намѣреніи офицеровъ своего полка, которые тамъ находились: время было дорого, малѣйшая медленность могла быть для насъ пагубна, и потому онъ не искалъ другихъ, бывшихъ тогда въ разныхъ частяхъ корабля; а я, вошедши въ капитанскую каюту, и затворивъ за собою двери, чтобъ съ бока нельзя было видѣть, что въ ней происходитъ, открылся въ короткихъ словахъ бывшему у меня слугою солдату моей роты, который также былъ взятъ въ плѣнъ и, по милости Лорда Пигота, отправленъ со мною. Корабль нашъ, былъ весьма великъ, но не имѣлъ кормовой галереи; а потому я приказалъ своему слугѣ спуститься изъ окна посредствомъ веревки въ шлюпку; далъ ему мою саблю и топоръ, и велѣлъ рубить всѣхъ, не смотря на лица, кто покусится войти въ нее, кромѣ тѣхъ, кои спустятся изъ окна, у котораго я буду находиться. Приказаніе мое было исполнено съ совершенною точностью:, храбрый и смышленый человѣкъ умѣлъ сохранить шлюпку для кого я ее назначилъ, и къ счастію мы спустились въ нее съ такою скоростью, и такъ скрытно, что онъ не имѣлъ нужды прибѣгать къ кровопролитію. Коль скоро капитанъ, отъ робости и нерѣшительности {Полевой французскій офицеръ, вѣроятно не знавшій морскихъ законовъ, и можетъ быть, не имѣвшій ни какого понятія о щекотливости англійскихъ мореходцевъ въ отношеніи ко всему тому, чего требуетъ честь, легко могъ сдѣлать ошибку и почесть трусостью нерѣшительность капитана, происходившую отъ другихъ причинъ. Ему предстоялъ самый затруднительный выборъ: или утонуть, или спастись съ потерею чести, а притомъ если бъ корабль спасся, а шлюпка потонула, тогда онъ и потерялъ бы жизнь, и обезславилъ бы свое имя. Такое положеніе, неизвѣстное опытомъ офицерамъ сухопутной службы, можетъ привести въ нерѣшимость самаго твердаго и неустрашимаго человѣка. Въ нѣкоторыхъ службахъ, если капитанъ оставитъ свой экипажъ во время бѣдствія на погибель, а самъ спасется, ему стоитъ только оправдать себя предъ правительствомъ, а потомъ: какъ ни въ чемъ не бывалъ! Но у насъ, въ Россіи, и въ Англіи не скоро смоетъ онъ это пятно. Одинъ командиръ англійскаго купеческаго брига, точно такимъ образомъ спасся, оставивъ экипажъ, который однако жъ также въ послѣдствіи былъ спасенъ. Онъ послѣ служилъ на одномъ со мною фрегатѣ (Fisguard) въ званіи штурманскаго помощника (Master's mate) и былъ покоенъ доколѣ у насъ не знали объ этомъ приключеніи его жизни. Когда же это какъ-то случайно открылось, то хотя никто ему не упрекалъ и не смѣялся, но онъ сдѣлался задумчивъ и печаленъ, и сталъ проситься объ увольненіи съ фрегата. При семъ случаѣ признался онъ первому лейтенанту, что ему нѣсколько разъ приходила въ голову мысль застрѣлиться; но вѣра и страхъ Господенъ удерживали его отъ самоубійства. Когда начальникъ торговаго судна такъ много страдалъ отъ нарушенія своей обязанности и столь дорого цѣнилъ честь свою, что же долженъ чувствовать военный офицеръ, впавшій въ подобное несчасте? Прим. перев. } едва не потерявшій случая спасти себя, къ намъ спустился, мы тотчасъ отрубили багштовъ, и въ нѣсколько минутъ удалились на довольно значительное разстояніе отъ корабля.
"Теперь мы, въ открытомъ гребномъ, суднѣ, отдались на произволъ волнамъ и вѣтрамъ. Насъ всѣхъ было двадцать пять человѣкъ; въ томъ числѣ двѣ молодыя дамы, жены офицеровъ Пѣхотнаго Кутова Полка. Никто изъ насъ не имѣлъ на себѣ порядочнаго, теплаго платья, и всѣ мы сидѣли въ шлюпкѣ какъ ни попало, смѣшавшись съ свиньями и поросятами. Первою заботою нашею было сдѣлать болѣе простора, и мы начали бросать свиней за бортъ, оставивъ только семь для употребленія въ пищу, иначе крайность могла бы довести насъ до ужасной необходимости пожирать другъ друга. Очистивъ богъ, рѣшились мы сдѣлать парусъ; на сей конецъ всякій изъ насъ пожертвовалъ одною вещью изъ своего платья: кто далъ жилетъ, кто рубашку, и проч. И дамы не были исключены и принуждены дать для общаго блага по одной юпкѣ. Всѣ эти вещи, связанныя лоскутьями носовыхъ платковъ, составляли нашъ парусъ, столько же смѣшной, сколько слабый и малонадежный.
"Пока мы приводили такимъ образомъ шлюпку свою въ порядокъ, несчастный экипажъ дѣлалъ намъ знаки чтобъ мы воротились, показывая сигналами, что на кораблѣ все исправлено и течь прекращена. Эту хитрость употребили погибающіе, чтобъ заманить насъ назадъ, въ надеждѣ самимъ спастись. Малодушный и слабый капитанъ, повѣривъ имъ, хотѣлъ воротиться, и если бъ мы его послушали, то сдѣлались бы непремѣнно жертвою его и собственной своей безразсудности. Но мы старались какъ можно далѣе держать отъ корабля, и чрезъ нѣсколько минутъ имѣли причину благодарить Бога, что онъ внушилъ намъ эту осторожность. Мы увидѣли, что корабль пересталъ слушаться руля и поворачивался въ разныя стороны, а иногда совсѣмъ кругомъ; вскорѣ послѣ того упали на немъ мачты, срубленныя, какъ должно было полагать, экипажемъ, который теперь въ отчаяніи наполнялъ воздухъ страшнымъ воплемъ, потрясавшимъ въ насъ всѣ чувства. Примѣтно было, что злополучные бѣдствующіе, бросая все, что имъ ни попадалось за бордъ, хотѣли еще нѣсколько минутъ продлить жизнь свою. Потомъ въ нашедшемъ тогда туманѣ корабль скрылся отъ глазъ нашихъ, но крикъ и вопль мы еще слышали минутъ пять; напослѣдокъ все умолкло: нѣтъ сомнѣнія, что въ это время онъ, со всѣми на немъ бывшими, пошелъ на дно.
Во всякомъ случаѣ мы бываемъ счастливы только по сравненію: сколько сначала мы радовались и считали себя благополучными, что Провидѣніе избавило насъ участи, постигшей отъ пяти до шести сотъ нашихъ товарищей, столько же теперь оплакивали и болѣзновали о собственномъ своемъ крайне отчаянномъ положеніи! Какихъ опасностей суждено намъ было испытать? Сколько мученій мы претерпѣли? Сколько бѣдъ перенесли?
Мы находились среди открытаго моря, въ небольшомъ, слабомъ гребномъ суднѣ, которое каждая волна могла наполнить и погрузить на дно: безъ компаса, безъ снастей. Словомъ, въ такомъ состояніи, что одно только особенное покровительство Провидѣнія могло спасти насъ!