Непріятель, взявъ на свой корсеръ Поручика Броунрига, меня и 22 матросовъ и солдатъ, отправилъ свой отрядъ на наше судно, съ повелѣніемъ итти немедленно къ Острову Маврикія, самъ же пошелъ въ крейсерство, въ продолженіе коего мы много страдали отъ воспоминанія нашихъ бѣдствій. Страданіе наше, въ нѣкоторой степени, облегчалось ласковымъ обхожденіемъ капитана и офицеровъ корсера.
Корсеръ продолжалъ свое крейсерство до 15-го Іюля, а сего числа напалъ на голландскій остъ-индскій корабль Цейлонъ, подъ начальствомъ Капитана Мунтса, стоявшій на рейдѣ Тутекоринъ; но послѣ, сраженія, продолжавшагося четверть часа, Голландецъ одержалъ верхъ надъ французомъ: корсеръ спустилъ флагъ и отдался въ плѣнъ, къ величайшему моему и товарищей моихъ удовольствію.
Старые наши союзники почли за счастіе представившійся имъ случаи освободить Англичанъ изъ плѣна. Мы отправились въ Балламкотай, гдѣ велѣно было приготовить для насъ большой ботъ, на которомъ прибыли мы въ Мадрасъ 20-го Августа 1793 года: ровно чрезъ годъ послѣ случившагося съ кораблемъ нашимъ несчастія.
Объ участи нашихъ товарищей, отправившихся на корсерѣ къ Острову Маврикія, не взирая на всевозможное стараніе, какое Остъ-Индская Компанія прилагала, чтобъ объ нихъ развѣдать, ничего никогда не открылось!
Гибель англійскаго 32-хъ-пушечнаго фрегата Амфіона, взорваннаго на воздухъ въ Гамозѣ (*), 22-го Сентября 1796 года.
(*) Hamoaze: такъ называется Плимутская Гавань. Прим. перев.
Фрегатъ Амфіонъ, подъ начальствомъ Капитана Изрэаля Пелю, крейсеровалъ нѣсколько времени въ Сѣверномъ Морѣ, потомъ получилъ повелѣніе присоединиться къ эскадрѣ фрегатовъ, находившейся подъ командою Сира Эдуарда Пелю {Братъ родной начальника фрегата Амфіона: я замѣтилъ это для того, мнѣ что случалось слышать, какъ нѣкоторые любители Англичанъ утверждали, будто по ихъ морскимъ законамъ братъ у брата не можетъ служить подъ начальствомъ; напротивъ того, это у нихъ такъ же часто бываетъ, какъ и у другихъ. По службѣ почти нельзя сдѣлать, чтобъ одинъ братъ не былъ подъ начальствомъ у другаго; но для блага службы и самихъ участвующихъ лучше, если подчиненность эта не будетъ непосредственная. Прим. перев.}. На семъ переходѣ потерпѣлъ онъ жестокую бурю, повредившую у него фокъ-мачту, Поврежденіе это заставило его возвратиться въ Плимутъ, портъ, въ которомъ онъ первоначально вооружался. 19-го Сентября онъ пришелъ въ Зундъ {Sound: такъ называется одинъ изъ плимутскихъ рейдовъ. Прим. перев. }, а на другой день поутру вошелъ въ гавань.
22-го числа около половины пятаго часа пополудни раздался по всему Плимуту и окружнымъ мѣстамъ страшный ударъ, подобный сильному землетрясенію, и въ то же время небо надъ гаванью приняло красный, огненный цвѣтъ. Улицы тотчасъ наполнились народомъ, толпившимся въ страхѣ и смятеніи: всѣ спрашивали другъ друга о причинѣ столь необыкновеннаго явленія, и не прежде какъ чрезъ четверть часа стало извѣстно, что оно произошло отъ взрыва фрегата, стоявшаго въ гавани.
Когда замѣшательство и смущеніе, произведенныя этимъ страшнымъ происшествіемъ, миновались, гребныя суда немедленно поѣхали сбирать по гавани носившіяся тѣла и разорванные члены погибшихъ мореходцевъ. Немногіе изъ несчастныхъ, оставшіеся въ живыхъ, были ужаснымъ образомъ обезображены и изуродованы: ихъ тотчасъ отправили въ королевскій госпиталь. Амфіонъ первоначально вооружался въ Плимутѣ, слѣдовательно большая часть служившихъ на немъ офицеровъ и нижнихъ чиновъ имѣли въ этомъ городѣ родственниковъ и знакомыхъ. Нельзя себѣ представить безъ содроганія и жалости того явленія, которое послѣдовало, когда жители узнали о гибели фрегата. Мужчины, женщины, дѣти толпами сбирались къ запертымъ госпитальнымъ воротамъ, и настоятельно требовали, чтобъ ихъ впустили принять послѣдній вздохъ умирающихъ своихъ друзей или родныхъ, или отыскать тѣла уже погибшихъ; ибо всѣ, какъ цѣлыя мертвыя тѣла, такъ и оторванныя части, были собраны и отвезены въ госпиталь.
Въ первый вечеръ ничего не было извѣстно о причинѣ несчастія, хотя щедрая на новости молва, по обыкновенью своему, мгновенно пустила въ народъ разные толки. На другой день оставшіеся въ живыхъ пришли нѣсколько въ чувство; но они не только не могли сказать достовѣрно, но даже и не имѣли ни какого подозрѣнія, отчего бы случилось такое происшествіе. Изъ принесенныхъ въ госпиталь служителей одинъ матросъ умеръ того же вечера, другой слѣдующаго утра; боцманъ и одинъ матросъ подавали надежду, что при неусыпномъ попеченіи медиковъ, могутъ вылечиться; но четыре человѣка, находившіеся при взорваніи фрегата на марсѣ, не потерпѣли большаго вреда; они взяты были на шлюпку, и здоровье ихъ скоро возстановилось. Только эти шесть человѣкъ, да еще капитанъ, два лейтенанта и одна матросская жена изъ всего экипажа не лишились жизни.