Въ послѣдствіи Главнокомандующій въ портѣ Адмиралъ, Сиръ Ричардъ Кингъ, собралъ о семъ происшествіи слѣдующія свѣдѣнія:
Одинъ изъ мичмановъ брандвахтеннаго фрегата Кембриджа, стоявшаго недалеко отъ Амфіона, объявилъ, что смотря на фрегатъ въ зрительную трубу, какъ на немъ ставили бушпритъ, увидѣлъ, что онъ вдругъ поднялся прямо вверхъ, до того, что киль почти вышелъ изъ воды, и въ эту самую секунду послѣдовалъ взрывъ; мачты, казалось, перпендикулярно поднялись на воздухъ, а днище пошло на дно чрезъ двѣ минуты.
Мастеровой, стоявшій на пристани въ арсеналѣ, объявилъ, что вдругъ услышалъ онъ какой-то шипящій шумъ, и тогда же фрегатъ взорвало: мачты, казалось ему, первыя поднялись на воздухъ. Симъ ударомъ перебило множество стеколъ въ стоящихъ по близости гавани домахъ, и даже въ Плимутѣ {Городъ Плимутъ отъ гавани находится въ разстояніи верстъ двухъ съ половиною. Прим. перев. } тряслись окна; но корабли и другія суда, находившіяся въ гавани недалеко отъ Амфіона, были такъ счастливы, что не претерпѣли ни какого вреда.
Фрегатъ готовился на другой день итти въ походъ, и потому во время взрыва находилось на немъ до ста человѣкъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей, пріѣхавшихъ прощаться съ своими знакомыми, а также у капитана и у офицеровъ обѣдали гости {Сколь судьбы Божіи неисповѣдимы! Одинъ всю жизнь свою проводитъ среди опасностей на морѣ, и въ глубокой старости покойно умираетъ на берегу; другой страшится лужи, но пріѣзжаетъ на корабль попировать, и погибаетъ на немъ! Прим. перев. }.
У Капитана Пелю, въ числѣ прочихъ гостей, были первый его лейтенантъ и корабля Оверъ-Изеля Капитанъ Свафильдъ; они сидѣли за столомъ, когда послѣдовало сначала мгновенное, сильное, необычайное дрожаніе фрегата: тогда Капитанъ Пелю въ ту же секунду бросился сквозь кормовое окно въ воду и спасся; онъ ушибъ только лице, ударившись о карлинсъ, когда дрожаніемъ фрегата приподняло его со стула. Первый лейтенантъ также бросился за бордъ и выплылъ на берегъ, но Кипитанъ Свафильдъ не имѣлъ столько присутствія духа: онъ погибъ съ прочими {За симъ слѣдуютъ три или четыре страницы, на которыхъ сочинитель исчисляетъ имена, званія и достоинства особъ, бывшихъ на фрегатѣ въ гостяхъ, и погибшихъ вмѣстѣ съ экипажемъ; также кто еще были званы, но, какъ бы предчувствуя, отклонились; кто хотѣлъ быть, но не успѣлъ, и проч. Прим. перев.}.
Горестное это происшествіе приписывали разнымъ причинамъ: одни увѣряли, что оно случилось отъ небреженія, ибо огонь на кухнѣ не былъ погашенъ, когда разряжали пушки; но первый лейтенантъ опровергъ это подозрѣніе, доказавъ, что пушки были разряжены до прибытія фрегата въ гавань, и что во время сего происшествія ключъ и печать отъ крюйтъ-камеры находились въ его каютѣ. Другіе утверждали, что фрегатъ взорванъ измѣною, съ намѣреніемъ; ибо нѣсколько тѣлъ найдено безъ всякаго платья, слѣдовательно эти люди ожидали взорванія и приготовились спасти себя. Но экипажъ Амфіона никогда не показывалъ ни малѣйшей наклонности къ бунту, и всегда велъ себя примѣрно хорошо, слѣдовательно никакъ нельзя повѣрить, чтобъ кто нибудь на немъ покусился на такое отчаянное дѣло. Что же касается до тѣлъ, найденныхъ безъ платья, то вездѣ есть злодѣи, готовые пользоваться несчастіемъ ближняго, что при пожарахъ весьма часто случается: легко могло статься, что ихъ раздѣли и опять пустили на воду.
Взорваніе сперва сдѣлалось въ передней крюйтъ-камерѣ; если бъ оно случилось въ задней, то произошло бы гораздо болѣе вреда. Лишь послѣдовалъ взрывъ, какъ Адмиралъ Кингъ тотчасъ всталъ изъ-за стола и поѣхалъ на старый корабль, принадлежащій Амфіону {Когда англійскіе корабли входятъ для починки въ гавань, имъ даются старыя военныя суда: корабли, фрегаты и проч., смотря по надобности; подлѣ ихъ они становятся, свозятъ на нихъ свои вещи, и экипажъ на время исправленія своего корабля въ нихъ помѣщается: у Англичанъ есть имена для такого рода судовъ: receiving ship, hulk, а у насъ нѣтъ. Прим. перев.}. Тамъ взорамъ его представилось самое ужасное и трогательное зрѣлище. Верхняя палуба была покрыта кровью; мѣстами лежали на ней почернѣвшія отъ пороха, обезображенныя части человѣческихъ тѣлъ и внутренности; обрывки вымпела и снастей фрегата Амфіона висѣли по бордамъ корабля, а кругомъ его плавали изломанные члены, и проч.
Въ продолженіе многихъ дней гребныя суда сбирали по гавани и доставали изъ воды разныя вещи, принадлежавшія фрегату. Между прочими былъ вытащенъ мѣшокъ съ порохомъ, покрытымъ сухарями. Это обстоятельство подтвердило подозрѣніе, которое иные имѣли на артиллерійскаго офицера, что онъ кралъ порохъ, и продавалъ на берегу. Въ тотъ день поутру видѣли его въ Плимутѣ, въ пьяномъ образѣ, а потому и заключили, что когда на фрегатѣ всѣ спѣшили приготовиться къ походу, угощали своихъ друзей и прощались съ ними, то онъ, пользуясь общими суетами, пробрался въ крюйтъ-камеру, гдѣ нечаянно зажегъ порохъ и былъ причиною пагубнаго происшествія {Въ морскихъ законахъ всѣхъ европейскихъ державъ строго предписано наблюдать величайшую осторожность въ крюйтъ-камерѣ; даже именно означено, какимъ образомъ поступать при входѣ въ это опасное мѣсто; но, къ, сожалѣнію, предписанія не всегда исполняются какъ должно. Не рѣдко случается, что канониры бываютъ тамъ, имѣя металлическія пуговицы, въ карманахъ ключи или ножи, и никто объ этомъ не заботится. Капитанъ, которому правительство ввѣряетъ корабль и экипажъ, обязанъ пещись о сохраненіи ихъ; слѣдовательно долгъ его есть неослабно смотрѣть, чтобъ всѣ осторожности, предписываемыя уставомъ, соблюдались во всей точности. Прим. перев. }.
Крушеніе корабля Бангалора, подъ начальствомъ Капитана Линча, погибшаго на коралловой мели въ Индѣйскомъ Морѣ, 12-го Апрѣля 1802 года.
Кораблю Бангалору надлежало плыть съ острова Амбоина въ городъ Бальи, что на островѣ Ломбокѣ, а оттуда въ Батавію. 12-го Апрѣля, въ девять часовъ вечера, находясь по наблюденіямъ и хронометрамъ въ широтѣ 7° 38' южной, долготѣ 120° 45' восточной, корабль сталъ на неизвѣстную коралловую мель, имѣвшую, какъ по разсвѣтѣ оказалось, около трехъ миль длины отъ N къ S, и мили двѣ въ ширину. Западная сторона мели въ малую воду обсыхала и обнаруживала каменья, похожіе на индѣйскія суда, именуемыя проу, подъ парусами. Лишь только корабль сталъ на мель, капитанъ тотчасъ приказалъ спустить гребныя суда на воду, и завести съ кормы плехтъ и дагликсъ, а съ носу одинъ изъ запасныхъ якорей, чтобъ симъ способомъ не допустить корабля, на банку, и снять его при полной водѣ. Служители и пассажиры тщетно напрягали всѣ свои силы спасти корабль, ибо банка эта столь приглуба, что завезенные якоря со ста двадцатью саженями каната, находились не многимъ далѣе отъ корабля, какъ на обыкновенный штагъ-вейсъ.