Къ вечеру въ обычный часъ Гельбахъ направился съ Тонеллой къ хорошо знакомому и сдѣлавшемуся ему столь дорогимъ домику. Дѣвушка шла, весело болтая и безъ устали любуясь красотами столицы. Вялость и утомленіе исчезли съ той минуты, какъ она снова почувствовала себя подъ покровительствомъ Гельбаха, бывшаго ей болѣе чѣмъ отцомъ съ той поры, какъ она себя помнила.
Когда они вошли въ гостиную, они застали въ ней одноги Гейдена. У него были добрыя вѣсти: сильная лихорадка уменьшилась; общее состояніе шло нормально. Когда заживетъ легкое и заживетъ ли оно вообще окончательно, этого нужно, конечно, терпѣливо выжидать, такъ закончилъ свои отчетъ Гейденъ, тяжко вздыхая.
Черезъ нѣсколько минутъ появилась изъ комнаты больного Марта. Гельбаху показалось, что она постарѣла на многіе годы въ тѣ три недѣли, во время которыхъ онъ ея не видалъ.
Когда она узнала пріѣзжихъ, добрые глаза ея радостно вспыхнули подъ вліяніемъ минутнаго возбужденія, но тутъ же прежнія тѣни снова заволокли ихъ.
Гельбахъ подошелъ къ ней и горячо и крѣпко пожалъ ея руку.
-- Слава Богу, что худшее миновало, сказалъ онъ.
Марта молча кивнула и отвѣтила на пожатіе.
-- Надо покориться волѣ Божьей, отвѣтила она. Гансъ такъ слабъ, что трудно сказать, выздоровѣетъ и окрѣпнетъ ли онъ когда-либо.
И съ этими словами она стерла оборотомъ руки слезы, противъ воли катившіяся изъ глазъ.
Тонелла скромно оставалась въ глубинѣ комнаты. Теперь Гельбахъ вывелъ ея изъ тѣни и подошелъ съ ней къ Мартѣ.