Такимъ образомъ они приблизились къ фабрикѣ и зашли къ начальнику бюро.
О кражѣ въ квартирѣ Лезера онъ уже давно слышалъ. Подъ предлогомъ, что это дѣлается для успокоеніи коммерціи совѣтника, Зибель выразилъ желаніе открыть въ присутствіи начальника бюро кассу вторымъ ключомъ, переданнымъ ему старикомъ и никогда не бывшимъ въ его рукахъ съ тѣхъ поръ, какъ фабрикою завѣдывалъ сынъ.
Начальникъ бюро не имѣлъ никакой причины противиться этому желанію, хотя присутствіе незнакомаго человѣка при такой и безъ того необычайной ревизіи казалось ему страинымъ.
Онъ ввелъ посѣтителей въ личный кабинетъ хозяина, осторожно заперъ за собою и гостями дверь съ матовыми стеклами и собственноручно отперъ тяжелый, сложный замокъ денежнаго шкафа. Замокъ щелкнулъ, съ шумомъ повернулась дверь на петляхъ, ясно стала видна обширная внутренность шкафа,-- онъ былъ пустъ, совершенно пустъ. Никакихъ векселей или цѣнныхъ бумагъ, ни одного пфеннига наличныхъ денегъ не оказалось въ немъ; только нѣсколько клочковъ разорванной бумаги, да въ углу смятая и, вѣроятно, забытая впопыхахъ маленькая, сѣрая, секретная книга, за нѣсколько недѣль передъ тѣмъ переданная Эгономъ Венскому и, должно быть, возвращенная имъ одновременно съ подложными книгами.
Всѣ трое стояли молча, пораженные этимъ зрѣлищемъ. Начальникъ бюро, ошеломленный ужаснымъ событіемъ, котораго онъ никакъ не могъ объяснить себѣ, бормоталъ сквозь стучавшіе отъ страха зубы едва слышныя увѣренія, что вторженіе посторонняго здѣсь немыслимо, что никого изъ служащихъ не слѣдуетъ подозрѣвать, что все это лишь преднамѣренный поступокъ самого принципала...
Зибель горько улыбнулся и сдѣлалъ ему знакъ молчать, потомъ взялъ секретную книгу, цвѣтъ которой едва отличался отъ внутренности шкафа, съ напряженнымъ вниманіемъ пробѣжалъ послѣдніе годовые итоги, кивнулъ головою, точно ничего другого и не ожидалъ, сунулъ книгу въ карманъ и шепнулъ Гельбаху:
-- Полнѣйшее раззореніе... Книги, представленныя мнѣ, подложныя... Необходимо тотчасъ же увѣдомить полицію...
Гельбахъ вызвался немедленно съѣздить къ президенту. Начальника бюро обязали честнымъ словомъ молчать о случившемся до поры до времени.
Зибель заперъ шкафъ и комнату, положилъ ключъ въ карманъ и приступилъ къ самому тяжелому дѣду во всей своей жизни,-- къ страшной задачѣ сказать прямо въ лицо отцу: любимый, обожаемый сынъ, которому ты вѣрилъ, который былъ для тебя высшимъ счастьемъ на землѣ -- недостойный мошенникъ, низкій преступникъ, безчестный воръ и будетъ отданъ въ руки правосудія.
Гельбахъ сѣлъ въ дрожки и поѣхалъ на Molkenmarkt. Президентъ, знавшій знаменитаго художника не только по имени, но и встрѣчавшійся съ нимъ въ берлинскомъ обществѣ, тотчасъ же принялъ его и самъ выслушалъ его докладъ.