-- Вы тутъ? Слава Богу! Тогда все хорошо. Вы его не покинете? Онъ ужъ не такъ бодръ, какъ бывало.
Ничего не говоря, Гельбахъ пожалъ ея руку, потомъ черезъ боковыя ворота пошелъ съ Зибелемъ по длинному мощеному проходу къ фабрикѣ.
Дѣйствительно, за два часа до обѣденнаго времени рабочіе самовластно остановили машину.
На витыхъ каменныхъ лѣстницахъ, въ корридорахъ, начиная отъ модельной залы, находившейся подъ самой крышей, до плавильни, помѣщавшейся въ подвальномъ этажѣ, безпорядочно тѣснились рабочіе всѣхъ отдѣленій. Ломая руки, то грозя, то кротко увѣщевая, прося, приказывая, метались изъ стороны въ сторону надсмотрщики.
Приводные ремни были сорваны съ колесъ. Въ большой бронзировальной палатѣ лежали растоптанныя и раздавленныя части большого церковнаго вѣнца. Внизу, въ плавильнѣ, огненная масса вмѣсто формъ была вылита прямо на землю и ползла красными, горячими потоками между каменными плитами, наполняя воздухъ зеленовато-бѣлымъ удушливымъ паромъ. Станки въ первомъ этажѣ бездѣйствовали; рядомъ, въ формовочномъ отдѣленіи, образцы и формы были сброшены со столовъ во время тѣсноты и давки и частью сильно повреждены. Куда бы ни устремлялся глазъ, всюду царило страшное опустошеніе.
Мало по малу всѣ лѣстницы и проходы, вплоть до второго этажа, опустѣли.
Всѣ тѣснились въ большой рабочей палатѣ этого этажа или около нея, предполагая, что Линкъ тамъ. Сотни голосовъ призывали его, сотни рукъ протягивались, чтобы найти у него опору среди внезапно загудѣвшаго шума.
Никто бы не могъ сказать, какимъ образомъ вспыхнуло вдругъ дикое возстаніе.
Говорили, будто въ одномъ изъ меньшихъ отдѣленій надсмотрщикъ несправедливо и грубо обошелся съ кѣмъ-то изъ старѣйшихъ рабочихъ. Фабричныя правила требовали безусловной покорности, но молодежь возстала противъ этого и заступилась за старика. Изъ отдѣленія въ отдѣленіе переходило броженіе. Вдругъ, никто и не сознавалъ почему, кто-то произнесъ имена Лезера и Линка, и, точно нуженъ былъ только этотъ поводъ, долго тлѣвшее пламя возстанія ярко вспыхнуло.
-- Самъ Линкъ это сказалъ!