Солнце стояло отвѣсно, изливая съ почти безоблачнаго лѣтняго неба жгучіе лучи, когда два экипажа свернули съ большой дороги, ведущей въ Свинемюнде, и углубились въ мягкій песокъ дюнъ, направляясь къ одной изъ прибалтійскихъ деревенекъ.
Несмотря на знойный день, прохладный, освѣжающій вѣтерокъ дулъ съ недалекаго взморья, которое вскорѣ стало видно между низкими рядами домовъ, тянувшихся къ берегу прямыми улицами.
Тихо ѣхали экипажи среди глубокаго полуденнаго безмолвія; единственные звуки, нарушавшіе его, были скрипъ бѣлаго песку подъ колесами и рѣзкій крикъ чаекъ, изрѣдка доносившійся съ моря. Кромѣ этого все безмолствовало.
Съѣхавшаяся на лѣто публика сидѣла вокругъ столовъ неприхотливыхъ гостинницъ, а мѣстные жители занимались, несмотря на полуденный зной, домашними работами.
На почтѣ, въ колоніальной и мясной лавкѣ, въ булочной, въ лавкахъ, гдѣ торговали раковинами, янтаремъ, морскими животными, ящичками и чашками съ морскими видами, окна были завѣшаны синими и зелеными обрывками матеріи для защиты отъ солнца.
Проѣхавъ главную, такъ называемую Морскую улицу, проходившую посреди деревни, и миновавъ крайніе домики, оба экипажа свернули на дюны.
За послѣдніе годы здѣсь возникло въ немногихъ шагахъ отъ берега, на бѣломъ наносномъ пескѣ, нѣсколько просторныхъ домовъ въ стилѣ загородныхъ виллъ; ихъ бѣлыя стѣны и балконы, поддерживаемые колоннами и обращенные къ морю, производили почти южное впечатлѣніе среди атмосферы знойнаго дня и подъ темносинимъ сводомъ неба.
У одной изъ первыхъ виллъ оба экипажа остановились.
Кучера, закутанные, несмотря на жару, въ сѣрыя байковыя шинели, щелкнули бичами въ дрожавшемъ воздухѣ.
Изъ двери, находившейся сбоку дома, вышла пожилая, опрятно одѣтая женщина и торопливо побѣжала по довольно обнаженному саду.