Онъ пропустилъ руку Евы подъ свою.
-- Пойдемъ, дитя; ты права. Я загляну въ казино, но сначала отведу тебя въ гостинницу. Тебѣ не скучно будетъ остаться тамъ одной?
-- Что ты, Вильфридъ! Тѣмъ больше буду я радоваться твоему возвращенію. Я напишу пока дядѣ.
Онъ нѣжно отвелъ съ ея бѣлаго лба нѣсколько темныхъ кудрей.
-- Еще одинъ поцѣлуй, прежде чѣмъ мы вернемся въ этотъ пестрый водоворотъ!
Когда уединенная часть сада уже осталась позади, на встрѣчу имъ показалась молодая дама въ поразительно-нарядномъ туалетѣ, уже издали улыбавшаяся и кивавшая. Подъ убранными красными бантами шляпою необъятныхъ размѣровъ прыгали на лбу отъ скорой ходьбы курчавые бѣлокурые волосы; два свѣтло-голубыхъ глаза нетерпѣливо глядѣли на Еву и Гельбаха черезъ дерзкій, вздернутый носикъ.
-- Елена!
-- Ева! Гельбахъ!
Елена Шифманъ такъ потрясала руки пріятельницы, что серебряные браслеты съ привѣшанными къ нимъ монетами, которые она носила на длинныхъ, мягкихъ перчаткахъ изъ желтой марсельской лайки, зазвенѣли. Бросивъ сбоку бѣглый, кокетливый взглядъ на Гельбаха, она продолжала:
-- Я уже слышала, что вы здѣсь. Мой мужъ принесъ мнѣ эту вѣсть изъ саду, ѣіужъ всегда находится около казино, пока я еще одѣваюсь. Знаменитаго Гельбаха не могли, конечно, не узнать.