-- Съ тѣхъ поръ какъ (черезъ нѣсколько недѣль этому будетъ годъ) я вернулся изъ Рима и узналъ въ Берлинѣ одну гордую, холодную, очаровательную молодую дѣвицу. Ты знаешь, Ева, слава моя задремала съ той минуты, какъ проснулось мое счастье. Зачѣмъ же спрашиваешь ты объ этомъ, тщеславная женщина? Но разъ ты попала на разговоръ о достопамятныхъ дняхъ, знаешь ли ты, какой сегодня день?
Ева покраснѣла, нѣжно дотронулась до его руки и сказала:
-- Двѣ недѣли тому назадъ насъ вѣнчали.
Онъ прижалъ ея ручку къ губамъ.
-- Дитя мое, какой это былъ блаженный свадебный день! Насъ окружало безоблачное счастье. Старый дядя былъ покоенъ и радостенъ; лицо его просвѣтлѣло, тревога и печаль исчезли съ него; изъ устъ тетушки не вырвалось ни одного холоднаго слова; ей только было немного стыдно, что ея знаніе людей такъ жестоко обманулось, а разсчетливое, умное подлаживанье къ воззрѣніямъ ея кружка оказалось такимъ несостоятельнымъ.
-- За то въ ней не замѣтно было и слѣда озлобленія противъ тебя, чего я опасалась, продолжала Ева. Кто бы повѣрилъ, что она добровольно приметъ у себя художника, да еще такого вольнодумца, какъ ты! Всего менѣе повѣрила бы этому она сама. Это твое величайшее чудо, Вильфридъ.
-- Ты говоришь словами Ганса, улыбаясь отвѣтилъ Гельбахъ. Какъ важничали передъ нами эти дѣти своею ролью восьмидневныхъ новобрачныхъ! Тонелла въ качествѣ молодой женщины просто не знала, куда дѣваться отъ гордости и задора, встрѣчаясь съ своимъ названнымъ отцомъ, все еще пребывавшимъ въ званіи жениха. Какъ славно, что эти дѣти могли присутствовать на нашемъ праздникѣ!
-- Это было лучше всего, Вильфридъ. Какое счастье, что тебѣ удалось убѣдить Марту обвѣнчать ихъ раньше насъ! Теперь мы знаемъ, что они уже въ пристани и можемъ вдвое наслаждаться собственнымъ блаженствомъ. По моему разсчету, они должны пріѣхать сегодня на виллу Монти. Надѣюсь, что Гансъ уже застанетъ въ Неаполѣ свою Жницу, портретъ Тонеллы; тогда искусство вступитъ въ домъ молодой парочки вмѣстѣ съ любовью.
-- Одного я не могу забыть, послѣ короткой паузы продолжала Ева, что славный, добрый, честный Гейденъ не былъ на нашей свадьбѣ. Боюсь, Вильфридъ, что его удалило что нибудь, что онъ отъ насъ скрываетъ.
-- Твои опасенія вѣрны. Ева. Маленькая смуглая плутовка, крошка Тонелла, покорила, къ несчастью, его сердце, но ни она, ни Гансъ этого не подозрѣваютъ. Дай Богъ, чтобы славный этотъ человѣкъ поскорѣе справился съ собою. Онъ прилежно работаетъ въ Стокгольмѣ; это лучше всего поможетъ ему забыть крушеніе его запоздавшихъ надеждъ.