Надъ отягченными снѣгомъ соснами ярко сіялъ серпъ луны. Одна за другою выступали передъ взорами Гельбаха на темномъ сводѣ неба звѣзда за звѣздою. Слѣва высились туманныя очертанія острой колокольни; направо мерцали среди ночи, гдѣ-то внизу яркіе огоньки деревенскихъ домовъ.
Онъ прислонился лбомъ о стекла и задумчиво вперилъ взоръ вдаль, хотя Тонелла уже давно перестала пѣть.
Только тогда, когда внезапно водворившаяся тишина нарушила его размышленія, обернулся онъ и подошелъ къ дѣвушкѣ.
-- Ты отлично пѣла, Тонелла, но прости, я былъ разсѣянъ. Прошу тебя, спой послѣднюю строфу еще разъ.
На глаза навернулися слезы,
Я томлюсь безотчетной тоской,
И я вспомнила юныя грезы
Подъ напѣвъ вольной пташки лѣсной...
Пока замирали звуки, въ комнату внезапно ворвался яркокрасный свѣтъ. Гулъ разнообразныхъ голосовъ, раздавшихся за изгородью, нарушилъ безмолвіе.
Гельбахъ подошелъ къ окну.