Онъ умѣлъ лучше остальныхъ говорить остроумно и весело, зналъ до мелочей все, что дѣлалось въ различныхъ общественныхъ слояхъ Берлина; никогда не спрашивалъ назойливо, откуда и куда она ѣдетъ, а, главное, доставлялъ ей среди убійственной скуки этой уединенной жизни развлеченіе биржевой игры, для которой она мало по малу передала ему довольно значительныя суммы.
Спекуляціи служили для Стефани въ Берлинѣ спортомъ, возбужденіемъ нервовъ, какъ были тѣмъ же для нея кокетство въ римскихъ салонахъ, охота за лисицами въ Шотландіи, парусныя гонки судовъ въ Трувиллѣ, съ тою только разницей, что спекуляціями она занималась негласно, и что эта забава грозила обойтись Сергѣю Орлову дороже, чѣмъ всѣ ея остальныя увлеченія.
Когда, за нѣсколько недѣль передъ тѣмъ, послѣ исцѣленія ея раны, Стефани въ припадкѣ запоздавшей материнской любви внезапно рѣшилась поселиться тайно въ Берлинѣ, чтобъ подъ покровомъ уединенія приблизиться къ дочери-невѣстѣ, видѣть ее хоть издали и самоотверженно наслаждаться ея счастьемъ, этотъ фантастическій замыселъ казался ей несравненно занимательнѣе. Стефани думала только о романической сторонѣ положенія, а отнюдь не о сопряженныхъ съ нею жертвахъ, которыя сдѣлались бы для нея уже черезъ нѣсколько дней невыносимыми, еслибъ она не знала, что Гельбахъ въ Берлинѣ.
Вымышленный слухъ, пущенный Гейденомъ въ газетахъ, не обманулъ Стефани. Она не только хорошо знала, что знаменитый художникъ еще въ Берлинѣ, но даже лично или при помощи другихъ, изучала его ежедневныя привычки и часто сталкивалась съ нимъ среди сутолоки главныхъ улицъ, когда онъ совершалъ съ Гейденомъ свои длинныя вечернія странствія по городу.
Но чувства ея къ нему существенно измѣнились съ той ночи въ долинѣ Изара, когда они встрѣтились подъ покровомъ его матери. Убѣжденіе, къ которому наконецъ пришла она, что никогда не подчинить ей своимъ чарамъ этого человѣка, вызвало въ ней непонятную ей самой объективность относительно его.
Интересовалась она имъ, пожалуй, еще больше прежняго, но это былъ скорѣе интересъ ума, чѣмъ сердца.
Ея страстное влеченіе къ этому человѣку испарилось, казалось, вмѣстѣ съ кровью, лившеюся изъ ея раны, и съ раскаяніемъ, испытаннымъ ею въ ту ночь. Теперь ей только хотѣлось знать, другая-ли глубокая страсть или-же природная холодность Гельбаха приготовили ей это первое и самое тяжкое пораженіе.
Лихорадочная потребность разрѣшить загадку овладѣла ею, но до сихъ поръ Стефани не посчастливилось ни съ этимъ, ни съ другими предпринятыми ею изслѣдованіями.
Ни разу не удалось ей еще видѣть дочь, а получить удовлетворительныя свѣдѣнія о Гельбахѣ, казалось, почти невозможнымъ при его уединенной жизни. Приблизиться къ нему сама она пока не отваживалась; съ ихъ послѣдней встрѣчи въ долинѣ Изара къ ея чувствамъ къ "ледяному царю" примѣшивалась значительная доля страха.
-----