Отъ скуки Стефани принялась за покровъ для алтаря мюнхенской церкви, за которымъ работала въ теченіи своихъ многочисленныхъ досужихъ часовъ. При этомъ ей подумалось,-- когда-же исполнитъ свое обѣщаніе Венскій, который хотѣлъ привести къ ней своего кліента, Эгона Лезера, самъ не подозрѣвая, кого онъ хочетъ представить ей.
-- Онъ женихъ, gnädige Frau, пояснилъ Венскій нѣсколько дней тому назадъ, когда Стефани спросила его объ обѣщанномъ визитѣ. Лишь это одно можетъ извинить его медлительность.
И на красивыхъ губахъ "рыжей русской", какъ Венскій продолжалъ величать Стефани (хотя ее, какъ истую вѣнку, крестили въ боковомъ придѣлѣ собора св. Стефана), промелькнула улыбка, которую даже Венскій, не смотря на свое почти непогрѣшимое знаніе людей, не съумѣлъ понять.
Въ ту минуту, когда Стефани готовилась пропустить послѣднюю золотую нить въ одѣяніе милосердой Богоматери, въ передней постучали, и горничная доложила о приходѣ адвоката и незнакомаго господина.
При этой счастливой неожиданности Стефани готова была далеко закинуть работу, но во-время вспомнила, какое впечатлѣніе произведетъ на Лезера, при ея своеобразныхъ отношеніяхъ къ нему, внушенная благочестіемъ работа. Поэтому она спокойно удержала шитье въ рукахъ и, поздоровавшись съ мужчинами, впередъ извинилась за религіозное рвеніе, съ которымъ она, съ позволенія гостей, будетъ продолжать свое дѣло. "Алтарь церкви, находящейся въ предмѣстьѣ, прибавила Стефани, до того плохо обставленъ, что состраданіе сдѣлало-бы неутомимой труженицею даже и менѣе набожную христіанку". Говоря это, она осматривала Лезера долгими, пытливыми взглядами, и во время своей маленькой лекціи о внутреннемъ церковномъ убранствѣ уже черезъ нѣсколько минутъ пришла къ убѣжденію, что во всякомъ случаѣ не сошлась-бы во вкусѣ при выборѣ супруга съ одной близко стоящей къ ней молодой барышней.
Вовсе не изъ потребности въ очаровательномъ знакомствѣ рѣшился Лезеръ на сегодняшній визитъ къ рыжей русской, которой онъ уже былъ обязанъ не одною, весьма цѣнною въ его положеніи, сторублевою ассигнаціею. Его скорѣе загнало къ Стефани пренепріятное расположеніе духа. Въ этотъ день все шло ему наперекоръ.
Онъ имѣлъ длинный разговоръ съ Зибелемъ, ясно доказавшій, что хотя осторожный дѣловой человѣкъ былъ по прежнему весьма склоненъ вступить съ нимъ бъ компанію, онъ намѣревался, однако, дѣйствовать очень осмотрительно и неторопливо, такъ какъ, по его мнѣнію, дѣло не спѣшное и къ нему можно приступить одновременно со свадьбой, назначенной въ концѣ лѣта.
Книги онъ, понятно, просмотритъ тотчасъ-же какъ только доставитъ ихъ Лезеръ; но, если это не будетъ сдѣлано въ теченіи будущей недѣли, изученіе лезеровскаго баланса и инвентаря, въ блестящемъ состояніи которыхъ онъ, Зибель, впередъ убѣжденъ, будетъ отложено до его возвращенія изъ продолжительнаго дѣлового путешествія. При этихъ словахъ дрожь пробѣжала по спинѣ Лезера; съ трудомъ скрылъ онъ отъ Зибеля крупныя капли пота, выступившія на его лбу, и смертельную блѣдность лица.
Онъ тотчасъ-же поспѣшилъ къ Венскому.
Изъ срока въ три или четыре недѣли, назначеннаго Венскимъ для изготовленія подлоя;наго документа, двѣ недѣли уже прошли. Когда дней пять, шесть тому назадъ Лезеръ видѣлся съ адвокатомъ, работа была въ полномъ ходу.