Лезеръ твердо рѣшился убѣдить Венскаго во что-бы то ни стало представить книги раньше условленнаго времени. Вѣдь адвокатъ долженъ-же самъ видѣть, что опасность, нависшая надъ Лезеромъ, угрожаетъ ему гибелью.
Но Лезеръ ошибся въ разсчетѣ. Онъ засталъ Венскаго за конторкой, съ осунувшимися чертами и мутными глазами. Пять дней пролежалъ въ постели адвокатъ; работа остановилась; пять дней пропало безповоротно. Тѣмъ не менѣе онъ обѣщалъ сдѣлать все возможное, чтобы кончить книги въ недѣлю.
На половину утѣшенный, Лезеръ зашелъ къ ювелиру Unter den Linden, чтобы купить колье изъ сапфировъ для Полли. Сегодня былъ день ея рожденія.
Она желала, правда, имѣть нитку жемчуга съ замкомъ изъ брилліантовъ, но это превосходило его силы; Полли придется довольствоваться, въ ожиданіи лучшаго, и сапфирами.
Но Полли этимъ не удовольствовалась. Она находила сапфиры старомодными и неблагородными; жемчугъ и брилліанты, напротивъ, какъ-бы созданы для ея шеи и цвѣта лица. Сцена кончилась, по обыкновенію, тѣмъ, что Полли гнѣвно кинула колье подъ ноги Лезеру. Покорно сунувъ его въ карманъ, онъ тутъ-же рѣшилъ поднести его Евѣ, какъ свадебный подарокъ.
Когда часовъ въ девять вечера онъ вернулся къ Венскому, Лезеръ дѣйствительно засталъ значительную часть работы уже сдѣланною, а такъ какъ въ промежутокъ между двумя визитами онъ провелъ скучный часъ за чайнымъ столомъ невѣсты, то, чтобы какъ нибудь убить вечеръ злополучнаго дня (идти къ Полли не дозволялъ ему гоноръ), онъ не прочь былъ пойти съ Венскимъ къ Орловой.
Видъ красивой женщины дѣйствительно скоро успокоилъ его взволнованную душу.
Венскій сдержитъ слово, думалъ онъ, да кромѣ того кто-же можетъ заставить его откладывать свадьбу до поздняго лѣта? Какъ жениху, ему несомнѣнно подобаетъ торопить бракомъ съ красавицей Евой. Госпожа Зибель будетъ, конечно, его заступницей. Онъ зналъ,-- хотя и не подозрѣвалъ причины,-- какъ важно для нея по возможности скорѣе отдѣлаться отъ нравственной отвѣтственности за племянницу.
Бесѣда въ розовато-освѣщенной гостиной меблированной квартиры Стефани вскорѣ пошла живо.
Венскій разсказывалъ пикантныя исторійки изъ театральнаго міра и разнообразнѣйшихъ слоевъ Берлина, и Стефани хохотала такъ искренно, что ея бѣлые зубки сверкали, точно бисеръ, между пухлыми губами, а черные глаза блистали отъ удовольствія.