Капитан улыбнулся.
— Хотелось бы с ними познакомиться!
— Что же, это легко, — отвечал я, — я сейчас приведу их к вам. Прошу любить да жаловать.
И я пошел за моими барсучками; скоро клетка с ними была внесена на верхнюю палубу.
Мои маленькие ученики уже тыкались мордочками в прутья клетки; едва я открыл дверь, как они выскочили и, прежде чем я опомнился, бросились в разные стороны за борт и исчезли в пучине…
А пароход, пыхтя и вздымая пену, продолжал нестись вперед… О спасении барсучков нечего было и думать… Зверки исчезли, прежде чем публика их увидела на арене цирка…
Пропали мои зверки, утонули; пропал мой труд; и жестокая боль от сознания бессилия сжала мое сердце… Я бросился в каюту, чтобы никого не видеть, упал на постель и зарыл лицо в подушки… А пароход продолжал нестись вперед…
Спустя некоторое время, я завел себе новых барсучков. Вторые Борька и Сурка вознаградили меня за мою потерю. Однолетки — они были очень похожи друг на друга, как близнецы, и только по ухваткам, по манере вести себя отличался самец от самки. Борька (самец) быстрее Сурки (самки) подбегал к тазу с пищей, отпихивая задом свою сестру от супа или кусков нарезанного мяса; он глотал мясо быстро, не пережевывая, потом отбегал в сторону, в дальний угол комнаты, изрыгал назад пищу и поедал ее вновь, уже пережевывая.
Сурка, отпихиваемая братом, ловила остатки мяса, пережевывала их, глотала и, не находя в тазу больше кусков, пила жидкость, а потом бросала еду и направлялась к Борьке. Но Борька продолжал уписывать мясо, защищаясь задом, и бросался от Сурки искать новое уединенное место, где бы он мог вновь изрыгать свои проглоченные куски.
При кормлении Сурка осторожно брала из рук мясо, а Борьку приходилось кормить с вилки; Борька так стремительно, жадно накидывался на мясо, что часто колол себе до крови десна и нёбо.