Но вот мы снова услышали глухой лай и тотчас же, бросив яму, стали копать другую. Работа шла медленно; люди утомились; верхний грунт был очень тверд; то и дело попадались под заступ камни.
Стало темнеть; проработав еще с час и за поздним временем ничего не добившись, охотники решили отложить охоту до следующего утра.
Я уехал в Москву.
И вот, к великому моему удовольствию, один из охотников мне продал трех маленьких барсучков. Они были вялы, тряслись при каждом движении, задние ноги их разъезжались в стороны… У одного я заметил желание сосать руку.
Свертываясь в клубок, подгибая, голову под брюшко, они спали довольно долго. Я поставил им в клетку блюдечко с молоком; на утро оказалось блюдечко опрокинуто, молоко не выпито. Когда барсучки проснулись, я пробовал их кормить хлебом с молоком, но они все разбросали носиками и лапками…
Мы с женою с большим трудом разжимали барсучкам челюсти и вставляли в рот резиновые соски, надетые на пузырек с теплым молоком.
Барсучки выбрасывали изо рта соску и искали что-то своими мордочками, — ясно, что это они искали мать.
Промучившись часа полтора, я смог их заставить проглотить лишь небольшое количество молока.
На следующий день я застал барсучков в клетке спящими в одной кучке. Опять я принялся кормить их, с трудом разжимая челюсти и всовывая между ними сосок.
Двое из барсучков начинали как будто понимать, что нужно делать, и немножко пососали. Третий был совсем слабенький и отказывался есть.