Они прошли мимо оставленных товарищей, которые начинали уже роптать на то, что об их ужине никто не думает, кроме их самих: -- "что там усадило его?... уж не нашел ли он там постели и лег спать!... Ну, да с Богом.... покойной ночи! да за чем держать там нашего толстяка?... У него все ключи от скрынь с яствами."
"Не знаю какой злой дух сюда запроводил нас, ведь кажется ехали как должно, большой дорогой; от чегож попали мы на этот пустырь?"
"От чего, если не от глупости нашего Янка!.... его дело было смотреть дорогу, есть ли она у него перед глазами или нет?"
"Я уже говорил вам, отозвался грубый голос, и еще скажу, что тут виноват один сатана, потому что именно он сам, собственною особою, указывал мне дорогу."
"Поздравляю тебя с таким проводником; да по какому ж случаю он понадобился тебе? ведь большая дорога одна и очень известная; на что было тебе кого спрашивать о ней?"
"А вот видишь что не одна; вы видно дремали там, провожая карету, так и не заметили, что дорога разделилась на двое, и каждая была одинаково торна и широка; я хотел было остановить лошадей, чтоб спросить кого из вас, куда, ехать? как вдруг увидел подле кареты человека, безобразнаго, как любой из здешних идолов.... Ну, как мне нет никакого дела до его гадкаго лица, то я и спросил очень учтиво; не будет ли он так добр, чтоб сказать мне, которая из этих дорог ведет в Вильно? Он отвечал, что обеими можно доехать до Вильна, но что та, которою он теперь идет, не много ближе и гораздо лучше; сказавши это, он пошел вперед, а я поехал за ним; чрез час езды сделалось темно, как в яме; пошел дождь; дорога и человек с сатанинским лицем пропали, и я увидел, что еду чрез какия-то запустевшия поля.... Теперь разсудите, я ли тут виноват?... Сатану мудрено перехитрить!.. Мы все в такую землю приехали, в которой на каждом шагу встретишь его подобие."
"Ну, уж ночлег Господь послал!... такого не скоро и во сне увидишь! Не знаю, каких тут мерзостей нет: грязь, темнота, сырость, дикость, бедность и все это приправлено десятками тремя идолов, которые выглядывают из всех углов."
"На последнее нам нечего жаловаться; пусть их выглядывают сколько угодно; уж верно ни он нас, ни мы их не увидим. Что за безтолковщина у нас этого вечера?... мы точно в жмурки играем здесь в этой темноте!... куда запропастился наш толстый храбрец?"
"Он пошел за Графом на верх."
* * *