"Как не сказать спасибо доброй старушке Теодоре! вкуснее нашего ужина и у Графа не бывает; добрая, добрая Стольникова!"
"Простак, простак Тодеуш!... разве ты думаешь, что можно было дешевле заплатить за твою лесть, как жареным фазаном и бутылкою лучшаго графскаго вина?... ведь того, что ты наговорил, Теодора, я думаю, не слыхала и тогда, как ей было только пятнадцать лет."
"Ну, брат, не говори, в пятнадцать лет она была красавица, видно по всему."
"Видно по всему, что фазан и вино разнежили твое сердце!... Постой! что это такое!... слышишь?..."
"Как будто.... душат кого-то! Ах, чорт возьми!..."
Тодеуш бросился опрометью туда, где слышалось тяжелое насильственное дыхание и невнятныя слова... Это было позади занавеса; смелый Поляк рванул его со всей силы, оторвал совсем от потолка и услышал явственно, что кто-то ворочался и бормотал задыхаясь:
"Защити меня, Матерь Божия!.. отойди... отойди!... что я тебе сделал!... спасите!... спасите!... Тодеуш!... Францишек!... отнимите меня!... ради имени Божия! отнимите!., задыхаюсь!..."
"Ну уж ночка выдалась!.,. Кажется, попали на гнездо чертей!" ворчал Францищек, спеша на тихий призыв Тодеуша. "Иди скорее сюда," говорил этот последний в полголоса и с удерживаемым смехом: "поскорее, а то мне не сдержать его."
Францишек ощупью нашел своего товарища на половине лестницы, схватившаго обеими руками какую-то огромную массу, которая, однакож, все еще пыхтела и бормотала.
"А, это вы, вельможный пан Маршалок!... что с вами?... вы нездоровы?..."