Молодые люди сводили потихоньку толстого Маршалка с лестницы; но он, казалось, все еще думал видеть пред собою страшный взгляд Рокоча, потому что спрашивал со страхом: "за чем туда? видь он еще все там лежит?"
"Никого нет, почтенный пан Клутницкий; не безпокойтесь!"
"Да кудаж вы меня ведете?..."
"Вниз, в темный чулан; впрочем теперь везде у нас темный чулан! вам не угодно ли доверить мне или Францишку ключи от брики с дорожными припасами? Надобно дать людям есть и достать свечей... ведь вы успели выдать только для графской комнаты; а мы все блуждаем во мраке."
Между тем Клутницкий совсем образумился:
"А, это ты храбрый Тодеуш!.. Слава Богу!.. ты говоришь, ключи?... пускай идет Францишек, а ты останься здесь со мною; мне ведь нельзя отлучиться, Граф все еще вверху; надобно ждать, что он прикажет; вот ключи, Францишек, выдай что кому надобно, да принеси к нам свечу и сколько нибудь сарнины и хорошаго вина."
"Не прикажитель принесть жаренаго фазана и лучшаго венгерскаго?"
"Ступай, ступай, не для нас с тобою жареные фазаны."
"И то правда; для нас слишком дорого такое жаркое," отвечал Францишек, уходя и сказав на ухо Тодеушу: "он увидит здесь кости от фазана; уверим его, что это мертвый Рокочь праздновал здесь и в тоже время душил его на лестнице."
Когда ушел Францишек, и Клутницкий хотел было по просьбе Тодеуша разсказывать ему свой страшный сон на лестнице, услышали они оба, что вверху растворилась дверь и увидели показавшийся свет. В след за этим раздалось восклицание Графа: "господин Маршалек!"