"Так не разставайтесь же!... не печальте покрайности тех из нас, которые не утешатся, разлучась с вами! даете слово пани Теодора?"
Теодора протянула руку к хитрому Тодеушу... "Не все то делается, что говорится, мой милый Тодеуш!... эта свадьба Графа отдалила нас от цели нашего разговора; вы хотели разсказать мне о каком-то случае, сходном с тем обстоятельством, о котором сейчас слышали от меня... чтож это было такое?..."
"Я право забыл начало моего разсказа!... вы с вашим отъездом вышибли у меня все из головы!"
"Неделю тому назад, вы возвратились поздо из Варшавы," сказала Теодора усмехаясь.
"Да, и вручив Графу привезенныя письма, пришел по обыкновению, к вам, отдать вам искреннее мое почтение: разсказать о новостях Варшавских и поиграть с Стасем... вхожу, у вас все тихо; в комнате никого нет; вы спали глубоким сном, во всем, однакож, потому что это была пора, хотя поздняя, однакож не та еще, чтоб ложиться спать на всю ночь: было часов восемь вечера, не более! Я подхожу -- извините -- чтоб полюбоваться на ваш безмятежный сон и вижу, что Стасiо, который лежал с вами, не спит, смеется и протягивает ко мне ручки; в одной из них была уродливая кукла, как вы называете.... я не мог удержаться, чтоб не взять на руки милаго ребенка и вдруг пришла мне мысль, унести его от вас в сарай, где стоят наши лошади; из этой шалости я предвидел для себя двойное удовольствие: радость маленькаго Евстафия, когда увидит лошадей, и ваш испуг..."
"Мой испуг!"
"Да, он вам так к лицу; вы так милы, когда испугаетесь,"
"Хорошо выпутался шалун! чтож далее?"
"Далее будет уже мой испуг, который однакож не делает" меня красивее; в этом я уверен... Я вынес Евстафия из вашей комнаты и принес к лошадям; дитя от радости хлопало рученками, все-таки держа в них своего урода; я посадил малютку на верховую лошадь Графа; но как она не много щекотлива и стала было чего то сторожиться, то я и подозвал Трухлинскаго Яна, чтоб он подержал ее, пока Стасiо посидит на ней; Трухлинский подошел, но вдруг с испугом отступил: Ах Iezus, Maria!... вот наш проводник!... он самой!... я узнаю его страшное лицо." -- Какой проводник? -- "Ну да вот тот человек, или сатана, кто его знает, что шел впереди Графской кареты, когда я спрашивал, которою дорогою надобно ехать к Вильне?"
"Да гдеж ты видишь его?"