"Не во гнев вам, Тодеуш, совет ваш совсем не дельный! как сказать Графу, что его ласковость, доброта, терпеливость, одним словом: счастливое изменение дурнаго на хорошее, есть ничто иное, как действие чародейства!.... нет, благодарю! не только что не последую вашему совету, но желалаб, чтоб и никто другой не делал таких опасных намеков!... благо утихла буря."
"Вы худо выразумели меня, я говорю, что на вашем месте, я сказал бы Графу о странной привязанности маленькаго Евстафия к болвану Пеколы и о том, что с того дня, как он у него в руках, Стасiо плачет без того ужаснаго гула, от котораго все мы приходили в ужас."
"Этот совет не лучше перваго!... вы сегодняшний вечер, что-то не так остроумны, любезный Тодеуш, как бываете обыкновенно.... на что им добровольно нарушать мир и спокойствие, которыми наслаждаемся теперь?.... отдадимся лучше в волю Божию, как велит нам разум и вера! Бог управит все к лучшему! пусть чародейство услуживает нам как хочет; что мы тут теряем?... Как ни страшен вид Пеколы, а все-таки он ничто иное, как игрушка в руках ребенка."
Тодеуш взялся за шапку. Теодора Стольникова очень нравилась ему, когда шутила, смеялась, пугалась, жеманилась и подчивала его лучшими кушаньями и лучшими винами Графскаго стола; но когда пускалась в разсуждения, а особливо набожныя; когда страсть выказывать ум свой начинала диктовать ей выражения, тогда на Тодеуша нападала скука, сон, зевота, тогда он начинал видеть Теодору такою, как она была в самом деле; тогда она в секунду делалась в глазах его тем, чем была: то есть женщиною в сорок лет и он спешил уйдти.
"Кудаж, куда, пане Тодеуш!... Поужинайте со мною, у нас теперь запасы царские; возами везут к нам из Варшавы все, что только вода, воздух и земля производят лучшаго."
"Да ведь, кажется, и всегда так было, моя прекрасная пани Стольникова," говорит Тодеуш, весело усмехаясь и кладя шапку на прежнее место ея.
"Ну, нет," отвечала Теодора; вынимая из шкафа все, что там хранилось лучшаго из кушанья и вин, присылаемых ей с Графскаго стола: "не говорите этого; вот посмотрите сами: прежний стол Графа все-таки был не много подешевле теперешняго; но то, что теперь у нас подается каждый день, не всякой владетельный Князь может иметь и в праздник."
"А всему виною прекрасные глаза Астольды; велика власть прекрасных глаз!..." Говоря это, хитрый Тодеуш смотрел значительно в маленькие, блестящие, черные глаза пани Стольниковой, которые были довольно не дурны, но которые она считала прекрасными.
"И так вы находите, любезный Тодеуш, что будущая Графиня Торгайло прекрасна?"
Вопрос этот сопровождался под несением рюмки превосходнаго Венгерскаго вина... как тут отвечать?... от такой приправы вопрос, сам по себе щекотливый, сделался им: вдвое...