"Я точно утомлена, мой милый Яннуарий, и очень желала бы не ехать завтра на охоту."
"Завтра увидим, мой друг; может быть сон возвратить тебе силы..... сохрани Боже, если наша молодежь увидит, что их Дианы нет с ними.... к чьим же ногам повергнут они трофеи своих побед?... нет ни одного, который бы не мечтал стать пред тобою на одно колено, положить у ног твоих страшную голову вепря, им убитаго, или рога оленя, или даже целаго волка, и в награду прикоснуться устами к этой прелестной, белой, мягкой руке!..." Говоря это, Граф с добродушною усмешкою поцаловал несколько раз обе руки Астольды, поцаловал прелестное чело и розовые уста; пожелал доброго сна и, поруча ее защите патрона своего, святаго Яннуария, ушел на свою половину, где, не обращаясь уже мыслями к произшествиям этаго вечера, лег в постель.
* * *
Сон начинал уже смыкать глаза стараго Графа, как легкий шорох у дверей заставил его взглянуть в ту сторону, там кто-то шевелился; слышалось Графу, что это существо стонет, охает и что-то бормочет... "Ну кто там?" спросил Торгайло с нетерпением: "что тебе надобно?" Бледный, трепещущей Клутницкий неверными шагами подходил к постеле Графа.
"Ужасное несчастие, сиятельный Граф! горе! бедствие! неминуемая гибель угрожает знаменитому долу вашему! наконец разразилась над нами та туча, которая так давно уже грозила нам! наконец начал действовать демон, на пепелище которого злой рок заставил вас поселиться!..."
"Да перестанешь ли ты выть сумазброд!..." закричал Граф, приподымаясь на постеле, "говори порядочно! что тебе там помстилось?..."
"Помстилось! о Господи, защити нас! помстилось! увы, Граф, миновалось то счастливое время, когда нам только метилось! нет! теперь сатана действует на просторе!... мы на его земле! мы его данники!... мы бедные, несчастные, глупые старики!..."
"Благодарю за честь, Клутницкий! ты как вижу теперь только поужинал, поди же пожалуйста вон, и не мешай мне спать; завтра разскажешь что такое сделалось; ступай же, ступай!"
"Я поужинал!... то есть выпил лишнее, хотите вы сказать!... смотрите же Граф, пойдет ли на мысль ужин и вино..." Говоря это, Клутницкий шел к дверям спальни, и продолжал: "на долго! очень на долго и ваши ужины вам сделаются горьки!.. вот, сиятельный Граф! исполнилось то, чего должно было ожидать, поселившись на земле дьяволов."
Клутницкий положил у кровати Графа обломки великолепнаго герба Графов Торгайлов. Граф смотрел на него в изумлении: "что это значит?"