-- Прочитал то же, чтС и все: то, чтС там напечатано, но понял-то по-яшкину. Вы ведь о чем там писали? О Любви Божественной Господа нашего Iисуса Христа, о некотором тончайшем, правда, на наш слепой человеческий взгляд, как бы поглощении любовию всех иных свойств Божиих, -- поглощении жертвенном, голгофском, распинательном, ни для кого, кроме Сына Божия, недоступном и нисколько Ипостаси Божией и всей полноты свойств Божиих не колеблющем? -- и в этом тончайшем и неопределимом почти поглощении жертвенном вы, сколько могу судить, и видите то же, чтС Апостол любви увидел, когда всю полноту свойств Божиих свел к одной Любви, определив на все времена: "БОГ ЛЮБЫ есть". О сем вы писали? Не ошибаюсь я? Тогда поправьте.
-- Об этом.
-- А любовь Божия в детском только богословии раскрывается, а для Яшкина богословия она не существует, и, где ее Яшка учует, -- там сейчас же Оригена найдет, -- и анафема!
-- Я не знал, что вы так думаете? -- воскликнул архимандрит. Он в волнении заходил по комнате.
-- А я не знал, и не узнал бы, если бы не сегодняшнее отступление от устава, что вы так некстати можете говорить, как за ужином говорили, -- рассмеялся архиерей. -- Я ведь книги-то вашей все-таки не читал. Но я про Яшку доскажу. Яшка ведь кАк богословствует? Он портной ведь, Яшка-то, и скверный портной: сошьет платье на все мирозданье -- и рад, а платье сшито скверно, не по росту, жмет и коробит отовсюду, обузит Яшка -- и где ему шить? Он ведь косой и левша, все мерки переврет, -- и не замечает, что платье рвется по швам, и никуда не годно. Он и на милость Божию и на Любовь Божию свое платье сшил, и все обузил, -- и что под его платьем не умещается и рвет его по швам, Любовь Христова, широкая и милующая, -- то все у него Ориген.
-- Значит, хорошо, что за ужином, при нашем детском богословствовании вашего Яшки не было? -- засмеялся в свою очередь архимандрит.
-- Хорошо. Оттого мы некстати и разговорились, что его не было. А книгу всякий Яшка может купить.
-- Вы ведь отлично кончили Академию. Я всегда не понимал, почему вы не писали магистерской.
-- Оттого, что не хотел, чтобы Яшка ее читал и рецензии на нее писал.
-- Оттого вы и с философии перешли на устав?