-- Оттого. Яшке до устава дела нет. Там "я" последняя буква в азбуке, как мой старец говорил.
-- Значит, я неправильно поступил, что написал свою книгу?
-- Неправильно. Не надо писать книг. Детское богословие в книгах не выразить, потому что Яшка все книги испортит.
-- А в чем же выразить детское богословие?
-- В богослужении, в молитве, в разных благих житейских "некстати". Там Яшке делать нечего. Да и вы после своей книги что-то ничего не писали. Ни одной строчки вашей нигде не видно.
-- Яшки боюсь, -- усмехнулся архимандрит с видимой горечью.
-- Пошло у нас на вопросы некстати. -- Небось, и меня за Яшку считали? -- спросил архиерей, вставая с кресла.
-- Считал, призна`юсь.
-- Какой я Яшка! Я не Яшка, я -- Пахомий, -- я Яшки терпеть не могу.
-- Теперь вижу. И знаете, ваше преосвященство, я ведь очень тосковал, -- все продолжаю свое "некстати", -- что никак и нигде без Яшек говорить и писать нельзя.