Бабушка развернула книгу - это было иноческое правило, - положила тут бережно увядшие вчерашние цветы - и стала читать правила. Книга выпадала из ее рук: от слабости она не долго могла держать ее, но, отдохнув, принималась вновь за чтение, а скворец, улучив минуту, когда она не читала и книга лежала на одеяле, говорил ей:
- Спаси, Господи!
Священник принял ее исповедь, приобщил ее Св. Таин, выпил с нею чашку чаю, а когда пришла навестить ее игуменья, встал прощаться и сказал бодро и весело:
- Будем здоровы. Спаси, Господи.
И скворец повторил за ним то же.
С игуменьей же бабушка беседовала долго и, прощаясь, при келейницах повторила:
- Господь меня поднял!
Никто никогда не узнал, какую тихую тайну выразило это слово: "поднял". Но она поднялась с постели; силы к ней возвращались день ото дня, и снова на ее окнах, по ее желанию, появились цветы, и даже велела она келейницам в ящик с землей посадить самых простых и бедных трав и злаков, и любила их больше дорогих цветов, привезенных ей родственниками. Навестил ее и монах-свечник, и она указала ему на скворца и сказала:
- Спасибо тебе, отец. Утешил меня. Не хочу лишать тебя твоего питомца. Возьми.
- Ан, не возьму, - отвечал старик. - Он у тебя не жилец теперь, а житель. Небось, у вас, монашек, ему лучше, чем у нас: не житье, а рай...