- Поют и в клетках, - усомнился дьякон, - вон у отца протопопа: свищет, как Соловей-разбойник. Пятьдесят рублей дан.
- Поют, - соглашался Петр Ильич, - но пенье это не соловья, а полсоловья...
- Ничего и в полсоловья. На безптичьи и лягушка - соловей.
Петр Ильич, зимою, хаживал в зареченский трактир "Теремок", и там слушал знаменитого курского соловья, висевшего посреди потолка в "дворянской" комнате, где сиживали купцы и приказчики, трактирные "дворяне". Он заходил в трактир, после обедни, попить чайку и, чтоб побудить соловья петь, чуть-чуть позванивал чайной ложечкой о фарфоровое блюдечко. Обычно к нему подходил хозяин трактира, широкобородый, с золотой серьгой в левом ухе, и сообщал ему все новости по соловьиному делу в городе и вокруг города. Он был страстным любителем соловьев.
- Соловей - российская птица, - говаривал он, и Петр Ильич с ним соглашался, - а в иных странах - ему воли нет. Соловей любит тишину, а российская земля, - по милости Божьей, - самое тихое место во всем свете. В чужих краях людность велика: человека очень густо везде напихано, фабрики да заводы, шум городской, а у нас - просторно, птице привольно. Самое желанное место у нас для соловья, тихое место. Оттого нигде таких соловьев не слыхивали, как у нас. Где и за границей заведется хороший соловей, он в Россию летит...
- Будто летит, Аггей Никичич? - усомнялся Петр Ильич, но осторожно, с желаньем поверить.
- Летит, потому что в русской земле тихонь соловьиная. Птица от птицы это знает, потому что она для песней одних живет, а где тихотА на земле, там песня для птицы слаще и звончей. Она это знает, туда и летит. Уж мне поверьте, Петр Ильич, я об соловье, сами знаете, обмираю. Да вот пожалуйте ко мне, в комору, новенького послушать, только что привезенного из Щигров, звонок, да будто не совсем чист: плескает, прерывает.
И он уводил к себе Петра Ильича и потчевал новым соловьем и чаем "Богдыханская роза", с крупным цветком; до чаю Петр Ильич был охотник. Водки он не пил. Он не пил ее с того самого дня, когда, пьяный, уезжал в Хиву.
Любитель был Петр Ильич и кошек, но они у него не жили: сколько ни заводил, то пропадут, то украдут, то околеют.
Приятелю своему, дьякону, он объяснял так: