Другие участники "щейного бунта" поплатились очень сурово - не малое число было разжаловано в солдаты, остальные понесли очень серьезные наказания. Он же вышел, с год уже, в офицеры в гренадерский полк - и теперь в Хлынове на побывке у родителей.
Бабушка настойчиво спрашивала офицера об имени-отчестве, а он упорно отвечал ей, улыбаясь:
- Васька! -
и гладил приветливо другого Ваську, который соблаговолил даже, несмотря на зрелые свои годы, прыгнуть к офицеру на колени и кое-что ему спеть. Офицер с удовольствем напился чаю с бабушкиным имбирным печеньем и, добавив, что всю жизнь благодарить не перестанет, сказал:
- А вы, матушка, за Ваську помолитесь.
- Да как же, батюшка, - тревожилась бабушка, - я буду молиться, не зная имени-отчества.
Он назвал: его, действительно, звали Василием Ивановичем.
Когда, проводив его, бабушка вернулась в келью, она увидела лежащий на столе и незамеченный ею раньше, конверт. На нем была надпись: "Ваське от Васьки на молоко". Там была не малая сумма денег. Бабушка напрасно посылала Параскевушку с этим конвертом, запечатанным еще в другой конверт, к старичку - генералу, отцу офицера: ей ответили, что "Василий Иванович, молодой барин, отъехали к месту службы", а куда - Параскевушка не могла добиться, конверт же решительно отказались принять, сказав, что без молодого барина не смеют, а старый принимать не приказал.
С той поры, аккуратно, два раза в год, к Пасхе и Рождеству, бабушкой получались, из разных мест России, конверты с денежным вкладом, - и всегда бывала вложена маленькая записочка, на которой, четким почерком, всегда было написано одно и то же: "Поздравляю с праздником. Благодарю и помню. Ваське от Васьки на молоко".
Бабушку очень смущали эти конверты, но прекратить присылки не было возможности. Деньги же, в них вложенные, шли на молоко, только не Ваське. Сама бабушка давно уже к тому времени не употребляла в пищу молока. Она была строгая постница и с каждым годом, приближаясь к смерти, становилась все строже и строже в пище. "Пост - к небу рост", вспоминала она слова покойной свой старицы, матери Пафнутии.