И повернулся, звякнув шпорами, но на сажени с аршином от прадеда, прибавил:
- Пойми, братец: доселе лица благородного только сословия российским государством манкировали и разъезжали по заграницам, а ты хочешь, чтобы я позволил еще и лицам торгового сословия разъезжать по заграницам...
И оставалось генералу закончить речь свою заключительным "не позволю!" - как прадед мой почтительно и твердо сказал ему, как бы подхватывая его речь:
- Я, Ваше превосходительство, того только и хочу, чтобы вовсе туда, в чужие-то края, никто не ездил...
Генерал не без интереса посмотрел на него.
- А как сего достигнуть?
- Я полагаю, ваше превосходительство, что едут-то заграницу ради заграничного: чего у нас нет, в отечестве нашем, ради того и едут...
Генерал нахмурился.
- Да чего ж у нас нет?
- Да хотя бы того, ваше превосходительство, что по части мод и шелков. В загранице-то, в Париже наши медом липнут, ради товаров их, коих у нас нет. А вот ежели бы, смею, сказать, мы их сами выделывали на ту же заграничную стать, то Париж-то бы, глядишь, в российские пределы передвинулся-с, в российские, то есть, мануфактуры. И благородное дамское сословие путь бы свой переменило-с...