- Да, "мой"-то помер что ли? - и получив ответ: "Готов, матушка, готов", - успокаивалась только, когда "мой", выставляя свое серебряное пузо, шипел на столе.
Но прадед был прав, - и прабабушка это знала: девочка росла бойкая, смышленая, живая, крепкая, а мальчик был тихоня, сидень, нелюдим.
Расти было детям привольно. Прадед купил дом в Закраине, конце города; дом был, как усадьба. Долго, долго тянулся по тихой улице высокий забор, утыканный поверху гвоздями, чтоб вор не перелез; за забором широко и просторно зеленел двор, с качелями на высоких столбах, с скрипучим колодцем, с тремя собашницами, в которых сидели на цепях собаки, на ночь спускавшиеся на волю, с погребами, конюшнями, кладовыми, подвалами, сараями, курятниками, хлевами. Дом был из белого камня, старинный, еще помещичьей стройки, двухэтажный. Нижний этаж был в пологих сводах, окна низкие, с решетками; там была "молодцовская" - три горницы, где жили холостые приказчики и мальчики из лавки, кухня, людская для прислуги; в верхнем этаже были "парадные комнаты" - зало с белыми стенами, бронзовой люстрой, с бронзовыми "настенниками", в которых были вставлены свечи, столовая, спальня, - и детская на антресолях с низким потолком, с широкой изразцовой лежанкой, с горбатыми и певучими сундуками и укладками. А за домом был сад - и баня в саду, в "ивановом чаю" и жимолости.
Сад начинался у дома, обмазанными по стволам глиною яблонями, тонкими, хрупкими вишнями, а далее сад густел кустами цепкой, густой малины, колючим крыжовником, черною и красною смородиною, - а еще далее, сад дичал и темнел сплошными зарослями орешника, белел нежными, гнучими березами, высокою, спокойною рябиною, тополем, кленом, ольхою. Только осины не было в саду; как принималась расти, ее, заметив, срубали: нехорошее дерево, Иудина память. Зовет человека в горький час: "убей, убей себя!" - и вздрагивает от горечи, от нетерпения.
Сад весною был розово-бел и снежок, легкий и душистый, густо покрывал траву, когда кончался вешний цветень; в ольшанике, в орешнике, в гущине, в зарослях - пели соловьи, а к осени, в устоявшейся тишине, в конце августа слышно было, как падают яблоки, туго и нехотя отрываясь от ветки, в скошенную, слегка озолоченную траву, - и рябина крупнела красными гроздьями, и огромные, верченные, в картузах и в платках Степки и Акульки - пугалы размахивали во все стороны руками, пугая воробьев и всю птичью силу, кормившуюся перед отлетом ягодами и яблоками. Сентябрь все золотил и, позолотив, отнимал золото лист за листом, а в октябре в саду было пусто, и слышался только тонкий свист синиц, и пахло отдыхавшей, вспотевшей за лето и осень, землей, и клонило ко сну. Ноябрь пригонял первых белых мух, а с декабря по март сад стоял белый, затаенный, молчаливый. В марте в нем первые подснежники своими головками упорно проталкивали тонкую, подтаявшую корочку снегу, в лужицах под деревьями желтела вода с навозом, - и крупные серо-зеленые почки, как неподвижные капли, бухли и толстели на ветках. В апреле была снова зелень и душистая бель весны и в начале мая запевал первый соловей.
Но и в мае, на белом душистом яблочном и вишневом снегу, и в июне, на густой траве, и в августе, под тихими яблонями, покорно гнущимися под румянобокими плодами, и в пустом прозрачном октябре, и в тихие морозные утра снежного декабря, и над первой лужицей в марте, над первым подснежником в начале апреля - всегда, всегда было привольно Арише в саду!
Заборы были высоки - боязни не было из-за лихого человека: детей пускали в сад охотно, - и для Ариши сад был - детство, и детство было - сад. Наберет Яблоков китайских, принесет отцу в подольчике платья: он - улыбнется, поцелует, скажет:
- Хозяйка! Ну, хозяйничай, хозяйничай! - потреплет ее по щеке, - и Ариша опять бежит в сад.
Он любил из ее ручек принимать то краснобокое, с черной точкой червоточины, яблоко, то неумело оторванную от стебля синюю головку подснежника, то последней золотой, порыжелый листок клена, то первую снежинку - снежинка быстро, быстро таяла на ладошке, покрасневшей от холода, - и ручка протягивала ему только талую мокротЩ, но зато уста приговаривали оживленно, радостно, торопливо:
- Тятя, тятя, - смотри: звездочка! белая! первая!