- Есть, - соглашался он, и становилось хорошо, и забывалось про страшное, и они прислушивались, сидя в высокой траве, как носятся над ними и щебечут стрижи, и рассматривали, как в небе проходят медленно и спокойно чинное стадо облачных верблюдов, - или, поймав божью коровку, он пускал ее на волю и спрашивал:
- Божья коровка, божья коровка, где моя невеста?
А Ариша перебивала:
- А мой жених?
Божья коровка, расправив крылышки, пропадала в воздухе, - а они хлопали в ладоши и кричали:
- Там невеста! Там и жених!
Никто не знал об их дружбе. Они были осторожны: она берегла его, чтобы ему не досталось от старшего приказчика, Петра Петровича, под надзором которого была вся молодцовская, - за себя она меньше боялась, знала, что отец ее сильно любит, хотя и ей бы крепко досталось, - и эта взаимная осторожность еще крепче их сближала. Они были - двоешки в доме. Никто этого не знал.
Но однажды прадед узнал все.
Это была длинная и случайная история.
Прадед, в бытность свою в Москве, однажды видел на Малом театре какую-то трагедию, а в ней Мочалова, и с тех пор, бывая в Москве, он шел смотреть Мочалова, Щепкина, и даже, у Печкина в трактире, в трактире, в Охотном ряду, сошелся как-то с Садовским за расстегаем с груздями и с подливкой, и был им обласкан. Знаменитый актер оценил живую речь, меткое слово прадеда, его зоркую хватку и заставлял его рассказывать про Хлынов.