- Передать бы все Александру Николаевичу: так и просится ваш сказ к нему в комедию! Процент будет верный.
Прадед возражал:
- Нет уж, батюшка, Пров Михайлович, лучше пусть все промежду нас да расстегаев останется.
Сам же прадед смеялся, слушая рассказы Садовского про купцов и видя его на театре в пьесах Островского, но отдавал предпочтение высокой трагедии, вспоминал умершего Мочалова и говорил:
- Высокая слеза у покойника была, плакивал и я не раз, смотря на их игру. А что бы и вам, батюшка, прослезить нас, каменных, в Прокопе Ляпунове?
Садовский улыбался и притворно хлопал себя по боку:
- Соль-то не по карману, ваше степенство: у вас же, поди, на откупу, - а смех-то пока без откупщика: нам сподручнее. Да и спрос больше.
Однажды, при заезде Щепкина в Хлынов на гастроли, прадед принимал его у себя в доме и потчевал обедом, и так угодил крупнейшей зернистой икрой, что Щепкин развеселился и принялся рассказывать про капитана Копейкина.
Прадед слушал, и вдруг прервал рассказчика:
- Это, Михайло Семенович, батюшка, вправду было?