Ей было страшно, что он рассердит и взбудоражит пчел и весь рой облепит ее, но она была счастлива, что он не слушает ее, но она была счастлива, что он не слушает ее и лезет все выше, - и только тогда, когда их лица почти сблизились друг с другом, она властно приказала ему:
- Не смей! Зови Петровича!
Он послушался ее, осторожно слез с дерева и побежал, что было силы, за Петровичем, - сторожем по двору и по саду, который когда-то водил пчел и все подбивал прадеда устроить в саду маленький пчельник. Петрович знал заговор на новый рой. Он принялся сводить рой с яблони, приказав Арише не двигаться, - и перевел рой в глушь сада, на старую дуплистую липу. Этим начался маленький, в пять-шесть ульев, пчельник в подшиваловском саду. Этим же началось что-то новое, теплое и крепкое в душе Ариши. Оно было связано с мальчиком из молодцовской. Слезши с яблони, она задержалась в малиннике, и внезапно поцеловала Петю в щеку, - и побежала стремглав от него, обернувшись, пригрозила ему пальцем со словами:
- Не смей бегать за мной!
Он остановился, а она скрылась за малинником. Целый следующий день она его дразнила:
Лез, лез,
Не долез.
Но он не обижался на нее. Он знал, что с этого дня она ему, а он ей - дороже всего на свете.
Для сына и для Ариши прадед подрядил священникова сына, басовитого бурсака: он учил их письму, счету, четырем правилам арифметики. Арише было скучно учиться с братом, и она вскорости далеко обогнала его. На этом ученье ее было покончено. Мать засадила ее за рукоделье. Она научилась вязать, шить гладью, делать строчку, вышивать по канве и тамбуром. Жизнь ее текла как обычно для девушки из купеческого дома богатой руки. Мать постепенно вводила ее в разные части хозяйства. Она часто и во многом заменяла мать.
Но что бы она ни делала, сравнивая с сыном, который тоже уже выезжал с отцом в магазин, входил в дело и был хорошего поведения, - прадед неизменно повторял про себя: