Впрочем, отсутствие у поляков энтузиазма к славянской идее смущать и останавливать нас не должно, тем более что намечаемая нами политика в польском вопросе предпринимается не столько ради самих поляков, сколько ради прочих славян, для их полного успокоения и разуверения в их тревоге. Предлагая такое изменение политики нашей в польском вопросе, мы, таким образом, имеем в виду не столько русско-польские, сколько русско-славянские отношения и только ради последних находим возможность допустить столь значительное отступление от коренных принципов нашей внутренней национальной политики.
Значит ли это, что мы переходим в этом вопросе на сторону неославистов и поляков и домогаемся предоставления автономии польской окраине Империи? Нет, этого мы не предлагаем. Мы находим, наоборот, что неослависты, выставляя такое требование, совершают крупную логическую ошибку. Как мы старались показать выше, обосновать требование польской автономии на принципах национальной русской политики невозможно: она вытекает исключительно из принципов и соображений политики славянской. А если так, то и учреждать эту автономию Польского края надо не тогда, когда реально существует лишь Российская национальная Империя, а тогда, когда станет реально существовать всеславянская союзная держава, которая ныне является пока еще лишь целью и идеалом для нас и для сознательных представителей зарубежного славянства. Такою же точно целью и идеалом должна остаться пока и национально-политическая автономия польского удела этой союзной всеславянской державы. Чтобы осуществилась такая автономия Польши, необходимо одновременное осуществление и той общей союзной организации, полноправною частью которой призвана быть воскрешенная к новой жизни Польша. Без этой же общей всеславянской организации автономная Польша станет чем-то беспочвенным, каким-то висящим в воздухе жалким и неестественным придатком к Империи.
Этот результат нашего исследования польского вопроса приводит нам на память слова, которые еще в 1850 году сказал один из величайших наших поэтов и глубокий славянофил Тютчев:
Тогда лишь в полном торжестве
В славянской мировой громаде
Строй вожделенный водворится,
Как с Русью Польша помирится.
А помирятся ж эти две
Не в Петербурге, не в Москве,
А в Клеве и в Цареграде.