Мировое море едино, несмотря на все свои разветвления и подразделения. Не говоря уже о единстве океана, подразделение которого на отдельные "океаны" представляется по меньшей мере столь же условным, как и деление величайшего из материков на "Азию" и "Европу", даже самые обособленные отдельные моря, так называемые внутренние моря, составляют одно великое целое с мировым морем -- океаном, связаны с ним одной и тою же ровной и неизменной водной поверхностью, всюду открывающей одинаково доступный путь в глубину суши. Необозримая, беспредельная равнина моря, как вполне верно указывает известный немецкий географ Ратцель, представляет собою наиболее великое единое, какое существует на земле [См.: Friedrich Ratzel. Politische Geographie. Miinchen, 1903 (изд. 2) и особенно его книжку "Das Meer als Quelle der Volkergrosse. Eine politisch-geographische Studie" (Miinchen, 1900). ].
"Das grosste Ganza an unserer Erde", "die grosste einheitliche Erscheinung der Erde" -- так определяет Ратцель эту характерную черту моря, каждая частица которого неразрывно примыкает к другим таким же частицам и открывает доступ к отдаленнейшим частям океана. И потому, говорит немецкий географ, "всякая часть моря, как бы она сама по себе ни была ограничена, имеет в себе нечто из величия и свободы океана. Всякая часть моря открывает широкие горизонты на мировой простор и дает доступ к отдаленнейшим частям суши, ко всем материкам если не в их целом, то во всей их береговой линии". Иными словами, море есть ключ к обладанию сушей. Вот почему морские державы во все времена наиболее приближались к идеалу мировых держав. Вот почему и в наши дни только те державы могут претендовать на мировую роль и мировое значение, которые имеют свою долю участия в обладании морем. Кто владеет морем, владеет миром, и если когда-либо суждено возникнуть всемирной державе, то необходимым условием ее возникновения будет власть над морем.
Но морем можно овладеть только с суши, как бы, впрочем, эта суша ни была невелика. Длина береговой линии этой суши большого значения не имеет; иногда достаточно бывает одной бухты, одной точки берега, чтобы владеть значительною частью моря, как владели им Афины и Венеция, Генуя и Любек. Но ничтожество сухопутного достояния этих морских метрополий, мало вредившее их торговле, в конце концов все же неблагоприятно отражалось на их исторических судьбах и приводило к упадку их гегемонии, никогда, впрочем, не выходившей за узкие, сравнительно, пределы окрестных морей с их островами и узкой береговой полосой. И только Англия, опирающаяся с самого начала на целую, хотя и небольшую страну, первая и единственная до нынешнего дня успела приблизиться к идеалу великой морской державы, владеющей океаном и через то распространяющей свое влияние или свое владычество на все прибрежные страны, не слишком далеко уходящие в глубь материка.
Из указанных исторических примеров вытекает, что овладеть миром можно только при условии обладания морем, обладать же морем можно лишь с суши. Суша, в конечном итоге, представляет собою ту почву, из которой вырастает затем гордый цветок морской гегемонии. И чтобы эта гегемония могла быть прочной, необходимо, чтобы она имела под собою достаточное пространство суши. Отсюда следует также, что всякая сильная континентальная держава легко может стать также и великой морской державой, если только иметь хоть весьма небольшую береговую линию, дающую удобный выход к открытому мировому морю. Это поняла Германия по слову Вильгельма II, и усвоив себе теорию власти над морем, упорно проводит ее в жизнь, чтобы сделать своим полем весь мир. Но ясно, что не одна Германия имеет шансы на это и что всякая континентальная великая держава, имеющая хоть небольшой удобный доступ к океану, имеет тем самым возможность, черпая силы из своей суши, достигнуть власти над морем и значения великой морской державы. И если морскую гегемонию Англии грозит подорвать недостаточность суши, на которую в своей метрополии может опереться английский народно-государственный организм, то ясно, что подобная опасность была бы немыслима в отношении более богатой сушею континентальной державы. Ввиду этого глубоко прав Ратцель, когда говорит: "Идеал большой политики, единственной, которая может повести к основанию всемирной державы, лежит в сочетании континентальных и океанских мотивов". Глубокая истина, которая должна бы навсегда запечатлеться в памяти и в сознании государственных деятелей, достойных этого имени.
Но и помимо всеобъемлющих великодержавных идеалов море имеет огромное экономическое значение как путь, притом, по верному замечанию Рошера, "как самый великий и свободный из всех путей" и, конечно, также самый дешевый из всех путей. "На культурных низших ступенях, -- говорит Вандер-Боргт, -- море разделяет народы, на культурных высших ступенях оно соединяет их и становится самым выдающимся средством мирового общения, далеко превосходящим все другие средства сообщения по своему объему, дешевизне, непрерывности и многосторонности. Быть отрезанным от моря -- это ныне одно из величайших препятствий в сообщениях; известное положение в мировом общении может в наше время сохранить только тот народ, который обладает пригодным для пользования морским берегом и способным к мореходству населением" [Van der Boght R. Das Verkehrswesen.Leipzig, 1894. S. 229.].
Но если соприкосновение с морем очень важно и ценно для всякого вообще народно-государственного организма, то все же значение этого естественного фактора далеко не одинаково для каждого государства в отдельности. Море -- один из могущественнейших естественно-географических факторов, а при оценке таковых необходимо исходить не из каких-либо общих принципов, а из чисто местных естественно-географических условий, далеко не всюду повторяющихся. И потому, в зависимости от характера данного государства и его местных, ему одному лишь присущих, особенностей и условий, его отношение к морю будет неодинаково и его морская политика как по своим задачам, так и по способу их выполнения будет представлять весьма существенные отличия. Установить характер отношений к морю нашей родины, определить их специальный смысл и цель, установить их особое значение -- такова наша задача в данную минуту.
Каково географическое отношение территории русского государства к морю? Ответ на этот вопрос могут дать цифровые данные, которые приводит господин Ю. Шокальский в статье большой энциклопедии Брокгауза, посвященной России. По этим данным, общая длина линии, объемлющей Российскую Империю, равняется 64 900 верст, из которых на долю сухопутной границы приходится 18 630 верст и на долю морской -- 46 270 верст. Другими словами, из общей длины нашей границы менее 29% составляют границу сухопутную и более 71% границу морскую. Это значит, что по своему отношению к морю, выраженному длиною морской границы, т.е. длиною береговой линии, русское государство представляет почти полуостров, лишь немногим меньше, чем на три четверти окруженный морем. Следовательно, морским берегом мы далеко не бедны и на недостаточность его пожаловаться не можем. Но тем ярче в данном случае подтверждается истина того положения, что длина береговой линии сама по себе весьма мало значит и что ничтожная, но удобная береговая линия какого-нибудь небольшого залива может иметь несравненно большее значение, чем многие тысячи и даже десятки тысяч верст неудобных берегов. А такие именно неудобные берега и составляют большую часть нашей столь длинной морской границы.
Действительно, большую половину нашей береговой линии -- около 25 000 верст -- составляет северная морская граница Империи. Длина последней, впрочем, до сих пор не может быть определена с достаточной точностью, так как на всем протяжении этой северной границы многие берега на картах нанесены лишь приблизительно. Вообще же длина морской границы нашей в Европейской России достигает 16 730 верст, а в Азиатской -- 29 540 верст, тогда как сухопутная в Европейской России достигает 4220 верст, а в Азиатской -- 14 410 верст. Иначе говоря, в Европейской России морская граница приблизительно в четыре, а в Азиатской -- в два раза длиннее сухопутной.
Эти интересные и поучительные цифры, способные, пожалуй, даже несколько удивить своим соотношением, получают, однако, свое действительное значение лишь при соображении о характере и особых естественно-исторических свойствах всех этих морей, в таком изобилии омывающих пределы русского царства. В действительности вся эта свыше 71 %-ная береговая линия -- призрачное богатство, обесцененное навсегда вечными льдами Северного Ледовитого океана и крайне негостеприимным характером некоторых других не только пустынных, но и полумертвых морей. Лишь ничтожная сравнительно часть северной границы, примыкающая к теплым струям Атлантического океана, имеет бесспорное значение. К ней присоединяется часть тихоокеанской границы, омываемая хотя и суровым, но все же способным к жизни морем. Наконец, идут те моря, которые ныне имеют для России, можно сказать, исключительную ценность -- Балтийское и Черное, да еще Каспийское полуморе. Эти три последние моря почти одни и играют пока некоторую более важную роль в жизни нашей родины, остальные же все еще представляют собою в полном смысле слова мерзость запустения. Но, конечно, исследуя государственное значение примыкающих к нашей территории морей, мы должны принимать во внимание не только то, чем пользуются в настоящее время, но и все то, что вообще способно к жизни, к оживлению, к использованию. И хотя такая морская граница будет несравненно скромнее по своей длине общей морской границы Империи, она, тем не менее, все же открывает достаточный простор для того, чтобы русский народ мог ставить себе крупные задачи и достигать великих результатов.
Относительная незначительность вполне пригодных морей, которыми может располагать Россия, делает их особенно для нас ценными и тем самым заставляет вдвойне дорожить каждой верстой удобной морской границы. Вместе с тем, однако, сравнительная незначительность этой удобной береговой линии делает Россию страной преимущественно континентальной и тем самым чрезвычайно подчеркивает совершенно особое отношение ее к морю и весьма своеобразное значение для нее моря. Скажем прямо: благодаря обилию совершенно и безнадежно мертвой береговой линии Россия -- наиболее континентальная великая держава во всем мире, и этим основным фактором и определяется ее отношение к морю.