Для других народов, небогатых территориею, стесненных отовсюду соседями, море представляет неоценимый выход, который дает им возможность из своего тесного угла вырваться наконец на вольный мировой простор, чтобы устремиться всем избытком своих сил к более привольным заморским областям. Таковы смысл и цель колоний, какие основывали за ширью морей почти все западноевропейские народы. Для них, бедных сушею, море -- драгоценный, нередко единственный путь к континенту, континенту более обширному и более привольному. Такое именно значение имело море для Испании и Португалии, Франции и Англии, Голландии и других колонизаторских стран, население которых рвется за море, к желанной, дома недостающей суше. Для России море, наоборот, совершенно не имеет такого значения, ибо цель наша, наш государственный идеал лежит не за морями, не в каких-то заморских колониях, которых у нас нет и которые нам совсем не нужны. То, что иные подражательно называют нашими колониями -- не колонии, а области, тесно сливающиеся с метрополией и ничем от нее неотделяемые и неотделимые. Единственное владение России, которое еще можно было с некоторым основанием приравнивать к заморским колониям европейских государств, -- это Аляска, но она давно уже перестала быть нашею, а других колоний мы не заводили и уже, конечно, не заведем, по крайней мере колоний крупных, обнимающих целые области, целые страны. Для нас значение моря иное: оно -- не средство, а цель. В то время как другие через море тянутся к континенту, мы через континент, через необъятную, беспредельную сушу тянемся к морю. Их взгляд страстным желанием обращен за море, наш с тоскою отчаяния от подавляющей нас массы материка устремляется к морю -- единому, великому, безбрежному, как безбрежна наша необъятная суша, наша беспредельная степь, наша великая равнина, протянувшаяся непрерывно от Балтийского моря в самую глубину Азии. Наша задача -- проложить себе, в смысле военно-политическом и экономическом, пути к морям, наш идеал -- вполне овладеть выходами в океан. На берегах далеких морей мы ищем недостающих нам ключей от нашей суши, от нашего материка, из центра которого мы широким полукругом двинулись некогда в поисках открытого моря. И мы многое уже сделали в этом направлении, но последний шаг все еще впереди. Он и должен стать одним из главных актов разумной политики нашего народно-государственного будущего.
Переходя к конкретной стороне вопроса о русских задачах по отношению к морю, мы должны прежде всего отметить, что в двух местах, расположенных на громадном друг от друга расстоянии, выход к открытому морю -- океану -- у нас имеется и ныне. Эти места находятся: одно -- на Мурмане, другое -- на Камчатке. В общегосударственной экономии нашего будущего им, в полном смысле слова, и цены нет, особенно той точке, что находится на оконечности Камчатки, а между тем обе почти совершенно заброшены, забыты, оставлены без всякого внимания как совершенно безразличные пустыри. И в особенности заброшена и забыта камчатская дверь к океану -- та именно, которая имеет наиболее важное значение для будущего и которая находится вполне в нашем распоряжении, лишь ожидая заботливой руки великого государственного человека, чтобы стать нашим морским оплотом и нашим волшебным ключом к Тихому океану. Но не видать этого великого человека, зато видны протягивающиеся с разных сторон цепкие руки наших заморских "друзей".
Оба эти драгоценных выхода в открытый океан мы должны беречь с таким же вниманием, с каким оберегаем столицы русского царства, даже с еще большим, так как по своему значению для России выходы в два величайших океана важнее и незаменимее самих столиц. Они тем драгоценнее, тем необходимее для нас, что других выходов прямо в мировое море у нас нет и не будет и даже не должно быть, потому что стремление к приобретению других выходов опять толкнуло бы нас за пределы наших разумных естественных границ и, что еще хуже, опять обременило бы нас новыми ненужными миллионами инородческого населения. А решиться на это Россия не может, если должен быть сохранен национальный характер русского государства.
Не считая Каспийского полуморя, которое уже ныне является, а в близком будущем должно окончательно стать русским озером, Россия соприкасается своей территорией еще с двумя морями -- Балтийским и Черным. Оба эти моря по своему отношению к океану почти совершенно тождественны друг с другом, оба врезывающиеся в глубину суши заливы мирового моря, отделяемые от последнего весьма узкими, подобными рекам, проливами и промежуточными морями -- Северным и Средиземным, причем Черное море, представляющее собою едва ли не наиболее типичный пример внутреннего моря, с особенною основательностью ограждено природою от океана. Пробраться этими путями к океану мы, конечно, не можем, потому что для этого необходимо полное обладание датскими проливами на севере и Гибралтарским проливом на юге. Обе эти задачи, как слишком сложные и выходящие за пределы нашего народно-государственного горизонта, не могут быть осуществлены нами с достаточной полнотою, да и необходимости в этом нет для нас никакой, раз мы имеем в своем распоряжении две вполне свободные точки соприкосновения с океаном. Ввиду этого в отношении Балтийского и Черного моря наша политика должна стремиться к другой цели, чем приобретение свободного, находящегося вполне в наших руках выхода в океан. Географическое положение России и названных двух морей выдвигает для нас как раз обратную задачу -- оберегать континент, средину которого мы занимаем, от колонизаторских стремлений других держав. Мы должны, таким образом, не стремиться в этих местах к океану, а, напротив, стоять на страже суши со стороны океана. Практически вопрос сводится к полному обладанию ближайшими доступами, т.е. к полному фактическому обладанию нашими внутренними морями
При такой постановке вопроса сразу же обнаруживается, при внешней географической аналогии между Балтийским и Черным морем, полное несходство нашего положения в каждом из них. В Черном море задача, нам предстоящая, по существу весьма проста и ясна: она сводится к полному овладению Босфором и Дарданеллами, что подразумевает обладание обоими их берегами, Совершенно в ином свете представляется положение в Балтийском море. Во-первых, Балтийское море, соединяемое с океаном тремя датскими проливами, уже в силу одного этого несравненно доступнее Черного моря, тем более что и проливы эти, особенно средний из них, гораздо шире и затруднительнее для охраны. Во-вторых, помимо этих трех проливов имеется еще четвертый путь, искусственный, в виде Кильского канала, находящегося в полном и исключительном распоряжении Германии. Таким образом, здесь задача охраны материка со стороны океана чрезвычайно осложняется, если, как это мы предполагаем, раз навсегда отказаться от мысли о непосредственном обладании всеми этими четырьмя путями. Теоретически рассуждая, цель может быть в данном случае достигнута четырьмя способами: 1) прочным и устойчивым союзом с державами, в руках которых находятся естественные и искусственные выходы из Балтийского моря, т.е. с Германией, Данией и Швецией; 2) прочным и устойчивым союзом с величайшей морской державой (т.е., следовательно, с Англией), флот которой, имея возможность опереться на сильную русскую базу (идеальные условия, для которой представляет Моон-Зунд), явился бы в случае нужды оплотом нашего балтийского побережья; 3) созданием собственного чрезвычайно сильного балтийского флота; 4) организацией исключительно сухопутной обороны нашего Балтийского побережья. Каждый из этих способов имеет, конечно, свои преимущества и свои недостатки. Так, ограничение сухопутной обороной потребует страшной затраты сил и средств на укрепление и, что еще хуже, будет отвлекать массу войск от главного театра военных действий; создание огромного флота в Балтийском море также будет весьма нецелесообразно не только по своей стоимости, но главным образом потому, что могущественный русский флот несравненно нужнее в совершенно ином месте. Остаются, следовательно, дипломатические союзные комбинации, из которых поэтому и нужно сделать выбор. Не входя в подробности, неуместные в этой главе, автор настоящего исследования полагает, что в соответствии с общей группировкой великих держав прочное и устойчивое союзное соглашение с Англией может, при нынешних условиях, лучше всего обезопасить русское побережье Балтийского моря.
Будущее, быть может, принесет иные способы выполнения этой важной задачи. Во всяком случае, даже если морское могущество России достигнет развития, соответствующего ее мировому положению, мы должны свято блюсти великий и единственно верный принцип строгой концентрации морских сил, отсутствие которой явится первым условием нашего морского возрождения. И наиболее подходящим местом для такой концентрации представляется, во всяком случае, не Балтийское море.
Великий принцип сосредоточения боевого флота должен быть одною из постоянных целей нашей морской политики. Ради возможно более полного проведения этого принципа стоит даже примириться с мыслью об относительной беззащитности того или иного русского побережья, т. е., лучше сказать, с мыслью о применении иных способов обороны, менее совершенных и удобных, например обороны береговой сухопутной, морской минной или той, какую дает союзный договор с могущей оказать поддержку державой. Нам настоятельно необходимо стремиться к сосредоточению морских сил в наиболее удобном для государства пункте, с обеспеченным выходом в океан, хотя бы даже пришлось из-за этого часть береговой линии оставить без собственной морской обороны: безопасность берегов будет в этом случае все же больше, чем при раздроблении флота по всем примыкающим к России морям и распылении морского могущества страны на атомы и ничтожные группы атомов -- слабые эскадры.
Итак, третья великая задача национальной внешней политики России, касающаяся моря, состоит в следующем: мы должны сохранить и использовать надлежащим образом имеющиеся у нас непосредственные выходы в океан и занять прочное оборонительное положение на глубоко врезывающихся в наш материк внутренних морях -- посредством ли приобретения входа в них (как в Черном море) или посредством вполне достаточного и надежного обеспечения нашей береговой линии (как в Балтийском). Наша задача во внутренних морях, таким образом, по существу вполне оборонительная и сводится к обеспечению неприкосновенности суши от влияния господствующих на морях сил.
В этом сказывается влияние континентального положения России и выпадающая на ее долю роль континентальной величайшей державы, естественной охранительницы суши от покушений владеющих морем держав. Если же когда-либо нашей родине удастся и самой стать великой морской державой, способной сознательно стремиться к преобладанию не только на европейско-азиатском материке, тогда исходной точкой активной морской политики России станет не одно из европейских внутренних морей, а наше тихоокеанское побережье и, главным образом, столь основательно забытый ныне Петропавловский порт на Камчатке.
Выше мы говорили о естественных и искусственных, удобных и неудобных границах. По ту сторону всех этих границ находятся державы и народы, отношения с которыми и составляют на деле главное содержание внешней политики нашей. Отношения к другим, более далеким от нас державам завязываются и поддерживаются, в конце концов, в результате тех или иных отношений с сопредельными государствами, нашими ближайшими соседями, через головы которых мы подаем руку более далеким народам для общей дружбы и общей вражды. И потому центр тяжести наших внешних отношений падает вполне естественным для континентальной державы образом именно на отношения с соседями.