Следующая за Германией соседка наша -- Австро-Венгрия, граничащая с Россией на протяжении 1150 верст. И здесь пограничная черта проведена совершенно произвольно, без всяких признаков естественной границы, и широкою дугою вдается она в нашу территорию. Такая конфигурация границы тем досаднее, что на очень небольшом, сравнительно, расстоянии проходит Карпатский хребет, составляющий естественный предел великой нашей равнины. До этого хребта доходит Червонная Русь, но не доходит, к сожалению, наша государственная граница. Недостаток этот настолько значителен, что его устранение могло бы само по себе стать целью наших усилий в этой стороне. Так бы оно и было, несомненно, если б преобладающий славянский характер монархии Габсбургов и требования нашей племенной политики не выдвигали других, более важных задач и не видоизменяли существенным образом целей нашей национальной политики. Такое изменение, впрочем, согласуется и с этнографическою картою расселения русского народа в Австро-Венгрии: лишь часть территории, лежащей между нынешней австро-русской границей и Карпатами, имеет русское население, но зато область расселения русского народа простирается под именем Угорской Руси довольно далеко по другую сторону Карпат, резко расходясь, таким образом, с природною гранью великой русской равнины. Ввиду этого было бы актом великого самоограничения поставить себе целью довести имперскую границу до Карпат -- и только: иные, гораздо более широкие и важные задачи и цели ждут Россию в области австрийского вопроса, одного из важнейших в системе нашей внешней политики.
Под именем австрийского вопроса, в который входит, как часть, вопрос венгерский, мы понимаем всю совокупность великих и малых проблем о грядущих судьбах областей и народов, находящихся ныне под императорско-королевским скипетром Габсбургов. Могущественная держава, во главе которой стоит издавна эта немецкая династия, носит в своем пестром и разнородном теле столько всевозможных зародышей размножения, что не может избегнуть огромных потрясений самого разнообразного характера. Как теоретические соображения, так в особенности повседневные факты современной жизни этого государства весьма определенно говорят, что при таком положении вещей страна, отовсюду граничащая с сильными и малодружественными государствами, долго существовать не может. Хронический кризис, столь характерный для австро-венгерской государственной жизни, есть, конечно, явный признак и предвестие надвигающейся гибели государства, которое разрывается собственными, друг другу враждебными силами, вполне подтверждая своей тревожной жизнью безнадежный диагноз, выводимый из теоретического изучения этого пестрого государственного организма.
Самым мощным, но отнюдь не единственным элементом разложения Австро-Венгрии являются славяне. Долго, слишком долго немецкие, а затем и мадьярские хозяева габсбургской монархии держали сильных числом, но слабых разрозненностью и отсутствием организации славян на положении граждан второго сорта. К счастью, в лоне самого немецкого народа произошел раскол, и в происшедшей борьбе за гегемонию победа досталась Пруссии, Тем самым объединение немцев под властью Габсбургов стало невозможным, и немецкому владычеству в Австро-Венгрии нанесен был смертельный удар. Австрийским немцам сразу же пришлось уступить почти половину своих владений мадьярам и разделить с ними власть в монархии. На первых порах этого оказалось достаточным, хотя очень скоро потеря Транслейтании усугубилась фактической потерей отданной полякам Галиции. Но ни дуализм, ни поддержка поляков не спасли австрийских немцев от дальнейших потерь -- и в результате обе половины монархии, обессиливаемые хроническими кризисами, находятся накануне глубоких перемен. В Австрии открывается новая эра -- эра перехода государства в руки славянского большинства, эра ожесточенной борьбы, предшествующей окончательной победе славян. Борьба эта продолжается и теперь, но окончательный результат ее уже вне сомнения и ясно виден издалека: это -- переход гегемонии к славянам. Глубоко знаменателен и отраден тот факт, что за последние годы, в связи с общим пробуждением славянского племенного сознания, австрийские славяне пробудились от своей национальной изолированности и почувствовали вместе с тем свои силы. Ничтожные, как нации, как маленькие осколки великого целого, славяне Австрии гордо подняли головы, создав основу своей племенной солидарности -- славянский союз, и заговорили в венском парламенте таким языком, каким не говорили раньше ни русские, ни словенцы, ни сербы, ни даже создающие свою национальную мощь чехи. Нарождение славянского союза, этого провозвестника полной племенной солидарности, открыло новую эпоху в жизни и политике Австрии, несмотря на то что союз весьма умерен в своих требованиях, сознавая, что он еще недостаточно окреп и сплотился, чтобы сразу повести с надеждой на верный успех борьбу за славянскую гегемонию.
История Австрии за несколько последних десятилетий представляет картину постепенного непрерывного усилия значения славян. Несмотря на все отчаянные усилия немцев, с каждыми новыми выборами в рейхсрат число славян увеличивалось в ущерб другим племенам. Цифры эти говорят сами за себя:
Время выборов / немцев / славян / романцев / соц-демократов
1873 / 231 / 122 / - / -
1885 / 185 / 147 / 21 / -
1897 / 199 / 187 / 25 / 14
1901 / 200 / 192 / 23 / 10
1907 / 183 / 223 / 18 / 87