Исходною точкою нашей государственной политики в отношении Китая должно быть глубокое убеждение в полной беспочвенности фраз о так называемой "традиционной дружбе" обоих народов. Эта мнимая дружба в прошлом вытекала просто из того факта, что между Россией и Китаем расстилалась широкая полоса стран, фактически совершенно независимых и слабо населенных, и что, таким образом, интересы обоих государств нигде не приходили в ближайшее соприкосновение и столкновение. В настоящее время положение это совершенно изменилось и Китай желает фактически овладеть всей этой полосой, принадлежавшей ему раньше лишь по имени, и таким образом подойти вплотную к нашей границе, заняв вместе с тем позицию чрезвычайно удобную для наступления на нас в любом направлении. Можем ли допустить осуществление такого плана, обещающего создать постоянную угрозу для нас на протяжении 10 000 верст? Ответ ясен: нет, ни в каком случае и ни под каким видом, не обманываясь мнимой "традиционной дружбой" Китая и не страшась его реальной и грозной вражды, мы не должны позволить поставить себя в столь опасное и тяжелое положение. Смелым и решительным движением, воспользовавшись первым подходящим предлогом, должны мы занять и навсегда присоединить к своим владениям эти пограничные с Россией области Китая и удалить из них китайских выходцев, начавших в самое последнее время в них расселяться. Задача эта имеет во всех отношениях такое огромное значение для нашего будущего и нашей народно-государственной безопасности, она так настоятельно и спешно вызывается современным положением дел в Китае, что является первейшей задачей разумной активной политики. Дело это настоятельно и неотложно и не принадлежит к числу тех, в которых промедления и упущения терпимы и поправимы. Аннексия пограничных с нашими владениями в Средней Азии и Сибири областей Китайской империи -- вот важнейшая для нашей безопасности и ближайшая по времени выполнения задача внешней политики России. Основная цель такой аннексии -- не территориальное расширение, а лишение на вечные времена китайцев возможности создать политические и стратегические базы в Восточном Туркестане, Джунгарии, Монголии и Северной Маньчжурии, чтобы эти области могли стать базами нашей обороны в широко очерченных пределах наших естественных границ.
Мысль о необходимости присоединения к России этих областей -- мысль далеко не новая: ее высказал еще в 1763 году академик Миллер, представивший императрице Екатерине II особую записку, содержавшую план овладения всеми пространствами, охватывающими пустыню Гоби с севера и запада. Этот умный совет, к сожалению, не был в то время исполнен, но он сохранил все свое значение и до сих пор, ибо нисколько не изменились легшие в его основание географические и естественные условия, политические же перемены, происшедшие с тех пор, лишь делают этот план еще более нужным и спешным.
Предлагаемая ныне нами, как ближайшая для осуществления цель внешней политики России, аннексия пограничных областей китайской империи исходит из убеждения, что в этой империи мы должны видеть своего противника -- самого опасного из противников. В предвидении исторической неизбежности натиска Китая на Россию мы считаем совершенно необходимым принятие ряда решительных мер, способных сильно ослабить этот натиск. С этой целью нам необходимо прежде всего занять возможно более выгодное оборонительное положение, использовав и обратив в нашу пользу все -- в данном случае чрезвычайно серьезные и обильные ресурсы, которые природа этих стран представляет в наше распоряжение. Более, чем где бы то ни было, нам необходимо в этой стороне добиться надежной естественной границы, обладание которою сделало бы наше положение в случае нашествия китайских полчищ очень сильным и надежным. Вместе с тем нам желательно возможно более укоротить русско-китайскую границу, нынешняя длина и очертание которой представляют для нас весьма существенные неудобства. Китайские владения врезываются в пределы России огромным дугообразным клином, который мы должны поскорее срезать путем аннексий и, с другой стороны, еще более укоротить русско-китайскую границу путем некоторых политических приемов, чтобы линия фронта, линия непосредственного соприкосновения русских и китайских владений была возможно прямее и возможно короче, а широкие китайские фланги были бы отброшены далеко назад и обезврежены разумными политическими мерами. Для всего этого безусловно необходимо лишить китайцев тех территорий, обладая коими они могут стать особенно для нас опасными.
Сообразно с вышеуказанными требованиями, какие здравый смысл и сознание угрожающих опасностей побуждают предъявлять к нашей китайской политике, русско-китайская граница нуждается в коренном изменении. Новое направление русской границы в этой стороне должно быть приблизительно таким: от Памира наша граница должна сомкнуться сначала с нынешней границей англо-индийских владений в Кашмире, а затем пойти нынешним рубежом Восточного Туркестана и Тибета и дальше южными хребтами Ку-энь-Луня к горе короля Оскара, и дальше хребтом Домбурэ, от восточного конца которого должна повернуть на северо-восток к китайскому городу Су-чжоу, с которого граница пойдет уже вдоль пустыни Гоби (захватывая возможно большую часть этой пустыни) к горе Богды-Ола, а от нее -- к горе Куйтук-Алинь в Маньчжурии, откуда затем граница должна идти приблизительно водоразделом между бассейнами Амура и Ляо-хе, чтобы затем направиться к горам, разделяющим верховья рек Ялу и Тумень и упереться в Японское море у Белых Камней. В этой маньчжурско-корейской части границы понадобится, конечно, особое дружественное соглашение с Японией, о чем будет речь ниже.
Итак, русская граница обязательно должна быть доведена до Ку-энь-Луня с пустыней Гоби в виде находящегося в наших руках гласиса. Заняв такую позицию, мы уже сможем без особой тревоги относиться к китайским планам, отнюдь, впрочем, не закрывая на них глаз и не относясь пренебрежительно к многолюдному и могущественному соседу. Впрочем, указанное изменение нашей границы -- лишь одна из предохранительных мер, какие нам необходимо предпринять в ближайшем же будущем для полного обеспечения своих интересов и своей безопасности. При отмеченном выше направлении новая русская граница будет, разумеется, без всякого сравнения лучше и удобнее нынешней, но все же она будет весьма длинна -- от Памира почти до Японского моря. Для того чтобы этот китайский фронт стал еще менее длинным, нужны некоторые меры политического характера, касающиеся вопросов о Тибете, Куку-Норе и международно-правовом положении японцев в Маньчжурии.
Англо-русское соглашение 1907 года, желая парализовать начавшуюся в Тибете ожесточенную борьбу за влияние, усилило формальную зависимость Тибета от Китая, зависимость, которая, как то наглядно показало изгнание китайцами из страны ставшего для них неудобным Талэ-Ламы, осуществляется на деле и несмотря на сильное противодействие немногочисленного туземного населения Тибета. Такое положение вещей представляется для нас нежелательным. Конечно, пребывание китайцев в Тибете не может быть по своему для нас неудобству приравнено к пребыванию их в Кашгаре, Джунгарии и северной Монголии, но все же оно отнюдь не в наших интересах. Важное религиозное значение Тибета в глазах всего буддийско-ламаистского мира дает нам лишнее основание желать, чтобы его духовный государь, Талэ-Лама, никогда не мог стать орудием в руках враждебных нам сил. В случае каких-либо осложнений или опасностей, угрожающих его особе, русские пределы всегда должны быть гостеприимно открыты для него и русское влияние предоставлено для восстановления его незаконно нарушенных прав. Нам нет нужды стремиться к присоединению Тибета и Лхассы, но мириться с хозяйничаньем в них других держав, в особенности Китая, мы не можем. Отнюдь не собираясь пользоваться своим влиянием во вред британскому владычеству в Индии, мы, тем не менее, должны стремиться к тому, чтобы влияние России было в Лхассе преобладающим. Полная независимость Талэ-Ламы от Китая должна постоянно быть неизменным принципом нашей политики, ибо это необходимо для упрощения задачи нашей государственной обороны на китайском фронте.
Ради этого же соображения мы имеем основание желать, чтобы не осталась в руках китайцев и вся вообще обширная область Куку-Нора, которая удобнее всего могла бы быть присоединена к Тибету.
Что касается южной или так называемой внутренней Монголии (Ордос, Алашань и др.), то она составляет естественное дополнение собственного Китая, под властью которого и должна остаться.
Пространство земель, которые таким образом должны, в той или иной форме, быть отторгнуты от Китая, огромно, но большая их часть представляет безнадежные песчаные и горные пустыни. Земель, сколько-нибудь плотно занятых китайцами, среди них -- за исключением лишь северной Маньчжурии -- совершенно нет. Экономическая ценность большинства этих земель, сравнительно с их обширностью, невелика, но со временем может сильно увеличиться. Тем не менее в этих странах имеются отдельные районы, очень пригодные для нашей внутренней колонизации. Населенность этих земель весьма незначительна, что придает им в наших глазах особенную ценность, и самое население это, за исключением только подлежащих изгнанию китайских новоселов, представляет элемент мирный, дружественный и вполне для нас желательный. Но, конечно, главнейшее значение и смысл присоединения всех этих стран состоит для нас в том, что оно даст нам вполне надежную естественную границу с Китаем и поставит нашу родину в несравненно более безопасное, чем ныне, положение на случай всегда возможных сюрпризов со стороны возродившегося царства Дракона.
Мы говорили до сих пор лишь о пустынных и полупустынных окраинах китайской империи. Что касается ее центра, т.е. собственно Китая, то никаких видов на его земли мы не можем и никогда не должны иметь, хотя бы даже события представляли благоприятный случай для овладения той или иной из его провинций. Такими случаями, даже если б они как-нибудь представились, увлекаться не стоит, так как коренные китайские земли при всем их богатстве оказались бы для России скорее вредным, нежели полезным приобретением. В государственном смысле нам в собственном Китае делать нечего, экономические же сношения могут отлично расти и крепнуть и без политического преобладания в этой великой стране, которой в недалеком будущем угрожают, как кажется, серьезнейшие внутренние потрясения на почве борьбы консервативных и революционных элементов, осложняемой ненавистью китайских националистов к маньчжурской династии.