Как в Китае, так и в тех государствах, какие могли бы возникнуть из отдельных его частей, России предоставляются те же торговые льготы, какие удастся получить Японии.
И для нас, и для японцев одинаково важно воспрепятствовать всякому территориальному расширению Китая, потому что оно открыло бы ему новые, резервные источники сил. Тем более, конечно, оба государства заинтересованы в том, чтобы застраховать от попыток захвата со стороны Китая собственные свои окраины. Взаимное соглашение об обороне от китайского нападения будет поэтому соглашением, вполне отвечающим потребностям обеих держав. А потому русское и японское правительства взаимно гарантируют и совместно отстаивают неприкосновенность своих новых границ от посягательств на них Китая; точно также русское и японское правительства совместно гарантируют неприкосновенность со стороны Китая французских владений в Индо-Китае, на которые, с своей стороны, обязуется не посягать и Япония. Что касается наступательной, завоевательной политики Японии, она, помимо отмеченных уже приобретений, должна направиться, главным образом, в сторону океана. Первой и ближайшей территорией, которая сподручна японцам, являются, конечно, Филиппинские острова и вся вообще роскошная "Инсулинда", как нидерландцы называют свои ост-индийские владения. Однако эта островная империя едва ли сможет окончательно удовлетворить Японию, тем более что ради Филиппинских островов все равно ей придется вступить в борьбу с своей главной соперницей в Тихом океане -- Америкой. А война с Соединенными Штатами может дать Японии еще другие приобретения, не менее, если не более ценные, чем Филиппинские острова -- западные побережья Соединенных Штатов от океана до Скалистых гор. При военном ничтожестве Союза разгром японцами американского флота дал бы им полную возможность, высадив десантную армию средней силы, захватить все западные приокеанские штаты, а заодно, пожалуй, и Панамский перешеек со строящимся каналом. Нам, русским, скорбеть о таком захвате не приходится, так как, несмотря на встречавшиеся противоположные уверения, никакой русско-американской дружбы нет, а с другой стороны, нынешние янки не могут вызывать в нас никаких особенно теплых чувств и даже искреннего сочувствия. О нашей расовой близости с ними также смешно было бы говорит, тем более что англосаксонского презрения к цветным расам у нас никогда не было и, конечно, никогда не будет. Впрочем, и сами янки весьма мало думали о расовых вопросах, когда всеми силами поддерживали против нас японцев, и теперь, когда они не прочь науськивать на нас китайцев. И потому, конечно, ни одно слово сожаления не вырвется из русских уст, когда Калифорния, Орегония и Вашингтон станут навсегда собственностью Японии. Напротив того, японские успехи в этой области могли бы даже принести нам очень большую пользу, так как России придется сыграть в них, в качестве друга Японии, весьма важную роль, роль не только державы дружественно-нейтральной, но даже более -- роль охранительницы японского тыла и дипломатической союзницы Японии, взамен чего, конечно, Япония должна будет уступить нам кое-что.
Итак, в случае открытия Японией военных действий в видах приобретения Филиппин или Ост-Индийского Архипелага и американских владений в Океании, Россия соблюдает дружественный Японии нейтралитет и дипломатическим путем препятствует образованию направленной против Японии коалиции европейских держав. В случае угрозы со стороны Китая Россия устраивает на его границах внушительную военную (а может быть, и морскую) демонстрацию, чтобы удержать его от вмешательства в борьбу во вред Японии.
В случае присоединения к Японии Филиппин правительство микадо возвращает России наиболее северную часть Курильских островов, лежащую у южной оконечности Камчатки, и японскую часть Сахалина, сохраняя право рыбной ловли в его водах, но утрачивая это право в прибрежных водах Сибири и Камчатки.
В случае приобретения Японией западно-американского побережья на долю России достаются раньше принадлежавшие ей владения в Аляске и на прилегающих группах островов.
Россия признает все эти притязания Японии и будет дипломатически содействовать признанию их другими державами.
Столь же дружественно будет отношение России к занятию и приобретению Японией Панамского перешейка и канала.
К дальнейшим или к другим, помимо вышеназванных, завоеваниям правительство микадо приступает не иначе как по взаимному соглашению с Императорским русским правительством.
Само собою разумеется также, что подобное дружественное и союзное соглашение самым коренным образом сразу же изменит русско-японские отношения, почему Портсмутский трактат и другие русско-японские конвенции немедленно подвергаются дружественному пересмотру в видах исключения из них всего, что несогласно с новым характером русско-японских отношений. При этом, конечно, в первую очередь должна быть возвращена свобода пользования маньчжурской дорогой для перевозки войск к Владивостоку и обратно, дабы можно было оставить в покое неудачный проект амурской дороги.
Русские люди всегда относились и до сих пор относятся без всякого предубеждения к цветным расам. Тем не менее иммиграция японцев на наш Дальний Восток для нас не могла бы быть приятна не по расовым, конечно, соображениям, а просто потому, что лишала бы этот и без того малолюдный край его русского характера, сохранение и упрочение которого должно быть постоянною целью наших неослабных стремлений. Во избежание взаимного недовольства было бы желательно поэтому, чтобы японское правительство воспретило своим подданным эмигрировать в русские пределы. Думаем, что это не представит на деле никаких затруднений, так как и без того правительству микадо понадобится масса переселенцев для нынешних и будущих колоний. Между тем дружественное урегулирование этого вопроса избавит русское общество от всякой тревоги за будущность дальневосточной окраины как чисто-русской страны.